Книга Берлинский гейм, страница 74 – Лен Дейтон

— С днем рождения тебя, дорогой, – сказала она, когда я был уже у двери.

— Спасибо, Лизл, – ответил я.

Она никогда не забывала про мой день рождения.

С верхних этажей размалеванного яркими красками жилого комплекса «Меркишес Фиртель», где обрели кров шестьдесят тысяч западноберлинских немцев, – архитекторы называют его «спланированной общиной», а жители именуют просто «каменными джунглями», – так вот оттуда можно видеть близлежащую границу и сам Восточный сектор.

— Некоторым здесь нравится, – сказал Аксель Маузер. – Во всяком случае, уверяют, что нравится.

За последние несколько лет Аксель заметно постарел. Он был всего на три месяца моложе меня. Однако сплюснутое с обеих сторон бледное лицо и внушительная лысина, а также привычка сгибать голову – результат многолетнего сидения за столом кабинета – заставляли думать, будто ему не около сорока, а все пятьдесят лет.

— Здешним людям нравится, когда магазины, церковь, бассейн и рестораны находятся под одной крышей.

Я потягивал пиво и разглядывал комнату Акселя. Пустовато: никаких книг, картин, музыкальных инструментов, даже ковра. Только телевизор, софа, два кресла и кофейный столик, на нем ваза с искусственными цветами. В углу на полу постелена газета, туда капала машинная смазка. На стене висел разобранный гоночный велосипед. Аксель чинил его, поскольку хотел подарить в день рождения сыну-подростку.

— А тебе это не нравится?

— Допивай пиво, откроем еще баночку. Нет, я не люблю такую жизнь. В этом комплексе двенадцать школ и пятнадцать детских садов. Двенадцать школ! У меня такое впечатление, будто живу в термитнике. Некоторые из детишек никогда не бывали в центре города – не видели тот Берлин, где мы выросли.

— Может, им и без этого хорошо, – сказал я.

Раздался щелчок и шипение – это Аксель откупорил пиво «Экспорт пиле».

— Ты прав, Бернд, – сказал он. – Что сейчас могут увидеть дети в центре Берлина, кроме преступлений, наркотиков и нищеты?

Он вылил половину баночки себе, а вторую – мне. Таков уж он, Аксель. Всегда готов был делиться с ближним.

— У вас отсюда великолепная картина.

— Даже удивительно, как далеко здесь видно в ясный день. Но я бы с радостью поменял эти «каменные джунгли» на те старые трущобы, где жил мой дед. Не перестают кричать о «немецком чуде», но я никакого чуда не вижу. Отец, когда мне исполнилось двенадцать лет, подарил мне новый велосипед. А что я могу подарить своему старшему? Этот проклятый хлам.

— Дети думают иначе, Аксель, – сказал я. – Даже я понимаю, что это специальная гоночная модель. И ему велосипед будет нравиться еще и потому, что ты сам немало потрудился, восстанавливая его.

В наши школьные годы Аксель Маузер был одним из самых способных учеников: лучше всех в классе успевал по химии и математике. И к языкам проявлял большой интерес. Он всегда предлагал мне напрокат свой велосипед в обмен на практику в разговорном английском. Теперь он служил в архивном отделе Полицайпрезидиума в качестве старшего клерка и жил в этой тесной квартирке с женой и тремя детьми. Она – даже по субботам – работала на соседней фабрике компании АЕГ, чтобы семья смогла купить и содержать подержанный автомобиль «БМВ» и регулярно отдыхать на острове Ибица по коллективным путевкам.