Книга Берлинский гейм, страница 83 – Лен Дейтон

Возле телефонного аппарата лежала записка. В ней говорилось, что Зена уехала на несколько дней по неотложным семейным делам и что она позвонит ему в офис на следующей неделе. Дальше было сказано, что сосед покормит собак. Она просила оставить еще сто марок в холле на столе.

Какими бы делами не занимался Вернер, походило на то, что Зена имела к этим финансовым играм вполне непосредственное отношение. Мне хотелось знать, связаны ли эти коммерческие забавы с информацией, исходившей от Фрэнка, и какого конкретно рода была информация.

Из кабинета Брета Ранселера, расположенного на верхнем этаже здания, открывался широкий вид на запад. Глядя оттуда, можно было подумать, что Лондон сплошь утопал в зелени. Верхушки деревьев в Сент-Джеймс-парке, Грин-парке и в садах Букингемского дворца, а также далее, там, где был Гайд-парк, смотрелись как сплошное мохнатое покрывало. Сейчас все обволакивал серый туман, что поглощал Лондон в середине дня. Небо над головой было темным, но все же сюда прорывались последние отблески солнца, выхватывая яркие, изумрудные прямоугольники площадей в районе Белгрейвия.

В комнате стало сумрачно от дождевых облаков, но Ранселер не включал электричество. Слабый свет от окон отражался узкими, острыми полосками от хромированных предметов, а стекло на столе шефа тускло отливало сталью. Такой же металлический отблеск лежал на лице Ранселера, оно выглядело мертвенно-бледным.

Дики Крайер чуть ли не порхал возле босса, но двигался по кабинету с таким расчетом, чтобы все время видеть лицо Брета и в любой момент подать нужную реплику. Крайер хорошо понимал, какая роль ему отводилась. Он всегда оказывался там, где требовался свидетель, подручный, шумливый сторонник или безмолвный участник. Крайер твердо помнил, что есть «время любить и время ненавидеть». Иными словами, Крайер в точности знал, когда можно спорить с начальством. Как раз то, что не было дано мне. Я не ведал даже, когда можно спорить с собственной женой.

— Ты что, не сказал Фрэнку, что все эти материалы подлинные?

За последние полчаса Крайер спрашивал это уже в третий раз.

— Фрэнку все равно, подлинные они или нет, – ответил я. Оба взглянули со страхом. – Поскольку они не исходили из его берлинского офиса.

— Ты несправедлив по отношению к Фрэнку, – заметил Брет, не выказывая желания дискутировать. Он снял пиджак и повесил на спинку кресла, аккуратно расправив.

— А как прикажете вам подавать? – спросил я. – Вы хотите услышать от меня, будто он сидит по ночам дома, примеряет фальшивую бороду и сочиняет новые коды и шифры, дабы не утратить практические навыки?

Возможно, я был раздосадован тем, что сказал мне Вернер, якобы Фрэнк постарается не пустить меня на свое место в Берлине. Я этому не верил, но все же разозлился. Мы с Фрэнком дружили, но лишь когда я помнил, где мое место. Случалось, я забывал.

— Мне не нужен в берлинском офисе услужливый медведь, – заявил Брет Ранселер и сделал паузу, наверняка чтобы я отметил про себя личное местоимение, употребленное им. «Мне» подчеркивало, что именно он, Брет Ранселер, решает, кто получит желанное местечко.

Харрингтон – фамилия, а не имя, сейчас употреблялась для того, чтобы показать: Ранселер дистанцируется от подчиненного, – направлен в Берлин, чтобы разобраться в тамошнем хаосе, и он справился. Конечно, звезд с неба не хватает, всем это известно. Его послали затем, чтобы он председательствовал при банкротстве некомпетентности.