Книга Високосный убийца, страница 7 – Изабелла Мальдонадо

— Он не шизофреник — слишком внимателен к деталям, слишком организован, — добавил Кент. — Мы приходим к важному выводу. — Агент обвел глазами комнату. — Наш подозреваемый — психопат.

Два часа спустя Нина отошла от большой маркерной доски и оглядела написанное.

— Почему именно этот день? Почему?..

Молчание. Раздавался стук клавиатуры, Кент бродил по кабинету, а Уэйд глядел на доску из-за плеча Нины. Бакстон после совещания вернулся за стол и занялся отчетами о расходах, пока агенты пытались найти смысл в бессмыслице.

Блестящую поверхность доски сплошь занимали фотографии, закрепленные круглыми магнитами. Нина добавляла обрывки информации, которую Брек нашла в полицейских архивах по стране, и постепенно начала складываться жуткая картина. Кент разработал специальный код: оттенки маркеров обозначали, насколько команда уверена в исходных данных каждого дела.

Брек завершила поиски двойных убийств и самоубийств. Благодаря показаниям свидетелей, анализу почерка предсмертных записок и прочим доказательствам команда смогла подтвердить выводы полиции о каждом случае. Когда лишние дела исключили, осталось восемь убийств, произошедших за двадцать восемь лет в семи городах.

Нина пробежала глазами по новым пунктам:

— Погодите минутку. Если он убивал каждые четыре года, почему у нас восемь случаев, а не семь?

— Семь на четыре — двадцать восемь, да, — улыбнулась Брек. — Но мы начинаем отсчет от нулевого дела. После него — еще семь. Итого восемь.

Нина покраснела.

— Сначала разберемся с тем, что точно знаем, — спас ее от неловкости Уэйд. — Что общего в портретах жертв?

Кент подошел к доске.

— Все они относительно молодые пары, у которых первый ребенок родился в промежутке от шести недель до одного дня перед убийством.

Уэйд кивнул.

— Этническая принадлежность и доход варьируются, но малоимущими никого назвать нельзя.

— Все жили в городе или пригороде, — добавила Нина. — В сельской местности нападений не было. Разброс, считай, по всей Америке. Два последних убийства произошли на Манхэттене и в Финиксе.

— Поступки субъекта не случайны, — заявил Уэйд. — Выясним причину — быстрее узнаем имя.

Кент шагнул к доске:

— Выборочное нападение.

— То есть? — Нина вскинула бровь.

— Он выискивает людей, которые кого-то или что-то для него символизируют. Судя по охвату жертв, дело не в месте жительства, расе, уровне дохода и религиозных убеждениях.

— Их объединяет рождение первенца. Вот ключевое условие! — сообразила Нина.

— Не просто первенца, — дополнил Кент. — Всегда девочки.

Геррера обдумала слова коллеги.

— Итак, подозреваемый имеет определенную символическую цель. Не отступает от своего плана — то есть последователен и отлично ориентируется по обстановке. Откуда он знаком с жертвами? Или по какому принципу выбирает их?

— Нужно больше данных, — откликнулась Брек из-за ноутбука.

— То есть полиции придется возобновить несколько закрытых дел, — отозвался Уэйд.

— Вот они спасибо скажут… — вздохнул Кент.

Тут он был прав. Нина и сама попала в ФБР из крупного отделения местной полиции и понимала: служители порядка не обрадуются, когда на них налетят федералы, переворошат все расследование и поставят под сомнение результаты. Полицейским детективам достается куда больше убийств, чем агентам ФБР, поэтому они считают себя экспертами.