Книга Скелет в часах, страница 92 – Джон Диксон Карр

— Я ничего не хочу об этом слышать! – перебил его Мастерс.

— Правда? – Стэннард медленно отвернулся от него. – Ничего не хотите слышать?

— Нет. Ни за что на свете!

— Получается, – спокойно сказал Стэннард, – вы лишаете свидетеля права давать показания таким образом, каким он считает нужным. Иными словами, это называется принуждением. Упаси бог, если мне придется процитировать ваши слова в суде.

Мастерс выглядел так, словно ему прямо в лицо выстрелили из рогатки. Решительный и добросовестный в душе, он в тот момент готов был рвать и метать. Однако не стал давать гневу волю и сохранил безучастный вид.

— Хм! Это была моя ошибка. Продолжайте!

— Помещение достаточно большое, – возобновил рассказ Стэннард, доставая из целлофановой обертки сигару, – хотя потолок и не такой высокий, как в камере смертника. Кирпичные стены покрыты белой краской. Там довольно грязно. На самом верху друг против друга находятся два зарешеченных окна. Я посветил фонарем и все тщательно осмотрел. В самом центре каменного пола – люк для повешения: две большие прямоугольные деревянные панели располагались на одном уровне с полом и плотно прилегали друг к другу. Если потянуть за рычаг, они одновременно опустятся. Прямо над люком вдоль потолка располагается металлическая перекладина. В левом углу – большой вертикальный рычаг, с помощью которого можно управлять люком. Осужденный не видел его, когда входил в помещение через открытую дверь. Мой дорогой Дрейк, помните, как камера смертника показалась вам чем-то ужасным? Да, я могу вас понять. Так вот, там было еще хуже. Я ожидал чего-то подобного. Как только я открыл дверь, меня словно окружила враждебная атмосфера. Это место не любит непрошеных визитеров.

— Минуточку, сэр! – резко перебил его Мастерс.

— Да?

Мастерс покачал головой, пытаясь собраться с мыслями. Тускло освещенную гостиную вдруг наводнили образы и звуки из тюрьмы Пентикост, они проникли, словно туман, окутавший окрестности этим утром.

— Послушайте! – не сдержался Мастерс. – О чем вы вообще говорите?

— Я рассказываю, что видел, инспектор. Записывайте.

— Как хотите, сэр.

— Грязная комната с кирпичными стенами, покрашенными в белый цвет, люк, металлическая перекладина, рычаг и никакой мебели, – продолжал Стэннард. Вместо того чтобы раскурить сигару, он положил ее на подлокотник дивана. – Но я заметил кресло-качалку в камере смертника напротив. Вошел туда, вытащил кресло, после чего из приличия закрыл за собой дверь. Я поставил кресло-качалку в противоположном от двери углу, наискосок к люку и рычагу за ним. Повесил фонарь на спинку кресла и попытался читать «Вишневый сад». Но не смог. Влияние этого места, которое и прежде отравляло мне душу, теперь превратилось в нечто дьявольское. Нет, инспектор, не стоит делать такое лицо! Я не видел никаких призраков и не слышал их. И готов признать, что все это могло быть плодом моего воображения, хотя так и не считаю. И сосредоточением всего этого кошмара служил люк. Именно в него падал осужденный на короткой или длинной, в зависимости от веса, веревке. И вполне естественно, что от люка исходили потоки ненависти, злобы и отчаяния, или мне так показалось. А затем я совершил самый ужасный поступок. Я отложил книгу. И, что называется, – губы Стэннарда растянулись в саркастичной улыбке, – решил вести себя как боксер, который ловко уворачивается от ударов противника. Я закурил сигару. Стал раскачиваться в кресле, дразня силу, которая там находилась. Я попытался представить себе, как происходила казнь. Короче говоря, поступил так, как, по моему мнению, повел бы себя Дрейк. Я немного волновался, но это не шло ни в какое сравнение с… Не забывайте, что я сидел в углу помещения для казни. Я представлял себе повешение Хесслера, который пытался сбежать из камеры смертника. И подумал вот о чем: когда врач и полицейские входили сюда, чтобы убедиться в смерти повешенного, как им удавалось спуститься в люк? По лестнице? Но я не увидел никаких лестниц. И вдруг я очнулся от этих мыслей. Мне обожгло пальцы, и я обнаружил, что сигара полностью сгорела и я держу ее за самый кончик. И сижу я не в углу, а раскачиваюсь в кресле прямо над люком. – Стэннард сделал паузу. Он протянул правую руку к сигаре на подлокотнике дивана, но внезапно отдернул ее. Рут Каллис, сидевшая чуть поодаль от лампы, которая освещала щеку Стэннарда, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, под которыми виднелись синеватые круги.