Книга Покаяние, страница 167 – Кристин Коваль

— Джулиан… Что у тебя с рукой? – спрашивает она. Он смотрит на нее и продолжает обходить помещение, проводя кончиками пальцев по висящим на стене холстам. Он молчит, и Энджи добавляет: – Я хочу сказать, с тобой все нормально? Ты как будто похудел.

— Если хочешь узнать, почему я похудел и почему у меня дрожат руки, спроси, какие анализы я в последнее время сдавал.

Сердце у Энджи замирает.

— Хотя неважно, не спрашивай. Давай я расскажу. Я всю весну ходил по врачам, Энджи. Из-за боли в суставах, раздражительности, усталости, тремора. Сначала я думал, что это все из-за стресса, но иногда я теряю равновесие и у меня бывают судороги.

Энджи расправляет плечи и делает еще один глубокий вдох, но не может заставить себя посмотреть Джулиану в глаза. Обжигающий стыд вернулся.

— Я знаю, что, когда дело касается здоровья, ты все изучаешь. Так было, когда заболел твой отец. Поэтому я знаю, что все эти симптомы тебе знакомы.

Энджи, едва способная пошевелиться, кивает. Джулиан говорит тихо, но резко – наверное, это только прелюдия к буре негодования, и Энджи готовится к ней.

— Знаешь, когда я читал дело Норы и увидел дату твоей свадьбы, я понял, что ты изменила мне с Дэвидом, и это было больно. Но это в прошлом, и я попытался там все и оставить. Мама как-то сказала, что Нико родился преждевременно, и я поверил. Но когда на той встрече по сделке со следствием Дэвид рассказывал о болезни Нико, я вспомнил о своих непонятных проблемах со здоровьем, и все вдруг сошлось, так что я поехал домой и проверился.

— Прости, – шепчет Энджи. – Мне очень, очень жаль.

— За что простить? За то, что у меня Гентингтон? Со мной все будет нормально – ну, почти. У меня не такие уж серьезные симптомы, и врачи думают, что болезнь будет прогрессировать медленно, потому что проявилась так поздно. Да и в любом случае ты в моей болезни не виновата. Но… – Джулиан останавливается перед Энджи и пристально смотрит на нее, вынуждая встретиться с ним взглядом. Он тяжело дышит, но когда Энджи ищет в его глазах злость, то не находит. – Может, тебе жаль, что ты не сказала мне, что Нико мой сын, не сказала, что беременна, когда ушла от меня? Жаль, что не сказала, что, защищая Нору, я вступаю в этический и моральный конфликт? Мне что, нужно объяснять, как некорректно было мне, отцу жертвы, защищать Нору?

Когда Джулиан приехал помочь с делом Норы, Энджи вытолкала свой обман на задворки сознания: она была способна думать только о том, как пережить смерть Нико и что будет с Норой. Она бы ни за что не впустила Джулиана в их жизнь по своей воле – это все Дэвид, на которого она сердилась с того самого дня, как он сказал, что попросил помощи у Джулиана.

— Не я просила тебя помочь.

— Ты этому не препятствовала, – говорит Джулиан бесцветно.

— Я не знала, что делать. – Голос у Энджи срывается. Она так долго рассказывала себе, как Джулиан предал ее, как пил и оставил ее одиннадцатого сентября одну, что поверила, что не без оснований бросила его ради Дэвида. А правду о том, кто отец Нико, она скрывала не только чтобы не ранить Дэвида, но и чтобы не ранить своей изменой Джулиана, мужчину, которого она любила с детства. Меньше всего на свете она хотела ранить его. Теперь она думает, что, возможно, оберегала не Джулиана, а себя. И думала, кто кого предал: он ее или наоборот?