Книга Покаяние, страница 24 – Кристин Коваль

— Смотри. – Мартина подтолкнула его локтем, кивая на мутноватый овал. – Вон башни-близнецы, статуя Свободы…

— Я знаю, что это статуя Свободы, мам. – Слово «мам» он произнес так, будто оно ядовитое. – Я ведь, блин, не ребенок. Мне восемнадцать. И я уже был в Нью-Йорке. Я тут родился, и к бабушке мы ездили.

— Ну, – сказала Мартина, стараясь не показать, что уязвлена, – уже несколько лет прошло. В последний раз мы приезжали, когда тебе было тринадцать. Обычно это бабушка ездила к нам. Я просто думала, вдруг ты не помнишь…

— Помню. Я все помню. Я и так помню, что это за здания, и что я должен радоваться, и что должен вести себя с бабушкой вежливо. – Его бесцветный голос стал на октаву ниже. – И я и так помню, что вы с папой выслали меня из Лоджпола. Подальше от Энджи.

«Тебе напомнить почему?» – подумала Мартина.

Он дулся всю дорогу в такси из Ньюарка и не смотрел по сторонам, когда они проезжали через тоннель Линкольна и по Вест-Сайд-Хайвей, когда ее мать показывала приготовленную для него спальню (кровать, на которой в детстве спала Мартина, была теперь покрыта темно-синим одеялом, стены голые, чтобы Джулиан повесил что-то свое), когда ели китайскую еду за маленьким столом в тесной кухне. Мать Мартины вынесла тарелку печенья с шоколадной крошкой, и Джулиан выдавил из себя улыбку.

— С тех пор как умер твой дед, мне было некому их печь, – сказала бабушка, – так что я рада, что ты приехал. Буду о тебе заботиться.

Он отодвинул стул – ножки скрипнули по полу – и покачал головой.

— Спасибо, ба. Можно я завтра съем? Я не голодный, я бы лучше вещи распаковал.

Он обнял Мартинину мать, но не Мартину, и с силой закрыл дверь в спальню, но не так громко, чтобы Мартина могла сказать, что он ею хлопнул.

— Пусть идет, – сказала ее мать. – Ему наверняка нелегко.

«А должно быть легко?» – подумала Мартина. Она провела пальцами по шероховатой дубовой столешнице.

— Ты хоть знаешь, виноват ли он? – Голос ее матери стих до шепота. – Из-за него произошел этот несчастный случай или нет?

— Он был или пьян, или под кайфом, мама, он и не отрицает. Сказал, что Диана уехала слишком далеко вперед и они ее не догнали, но, я думаю, это не все, что-то он недоговаривает. – Мартина скрестила руки на груди, удерживая вопрос, ответ на который страшилась узнать (Джулиан сбил Диану или нет?), потому что это навсегда изменило бы отношение ее матери к Джулиану. Пусть уж она лучше злится на Мартину, чем на него. – Хватит об этом, ладно? Теперь уже как есть.

— Но разве обязательно разъезжаться? Я все равно не пойму, почему бы вам с Сайрусом и Грегори тоже не перебраться сюда. Или выяснить, что произошло, и просто разобраться с этим.

Предложение «разобраться» Мартина проигнорировала.

— Потому что мы живем в Лоджполе. У меня там практика, я долго строила клиентскую базу. У Сайруса пациенты. У Грегори там вся жизнь.

— А у Джулиана нет? – Ее мать встала и выбросила контейнеры из-под еды в мусорное ведро, затем вытерла со стола. Орудовавшие тряпкой руки были покрыты пигментными пятнами, и Мартина постаралась не думать, как ее мать сладит с обозленным подростком.

— Джулиану все равно скоро уезжать в колледж. Его жизнь в любом случае бы изменилась. Кто знает, вернется ли он вообще когда-нибудь в Лоджпол? Дети не всегда приезжают обратно домой после колледжа.