Книга Темная тайна художника, страница 18 – Моника Фет

В то время как Ильке вспоминала зной прошедшего лета, пение птиц и стрекот кузнечиков в траве, колючий зимний ветер обжег ее лицо. Хватит мечтать, одернула она себя. Собрав волю в кулак, она нажала на кнопку звонка.

Дверь открыла сама Лара Энглер. Она улыбнулась, и в уголках ее глаз образовалось множество мелких морщинок. Повесив дубленку Ильке в старый разрисованный крестьянский платяной шкаф, она прошла в просторное помещение, в которое через два высоких, узких окна проникал тусклый свет январского дня.

Ильке огляделась. Светлые книжные полки, доходившие до потолка, были забиты книгами. Красивый старинный шкаф из дерева мягких пород. Между окнами письменный стол, перед ним кресло, обтянутое голубой кожей. Второе такое же кресло стояло позади стола. На деревянном полу лежал ярко-желтый ковер. На стенах висели абстрактные картины. И повсюду витал аромат лаванды, эфирного масла, которым Ильке тоже иногда пользовалась.

— Присаживайтесь, пожалуйста. — Лара Энглер показала на одно из кресел. А сама уселась в другое.

Ильке опустилась в кресло и судорожно вцепилась в рюкзак, лежавший у нее на коленях. Она с облегчением отметила, что между ними находился письменный стол. Ее пугало, когда незнакомые люди подходили к ней слишком близко, а стол обеспечивал необходимую дистанцию.

— Чем я могу быть вам полезна? — спросила Лара Энглер.

Ильке удивило такое сочетание имени и фамилии. Чудесное имя Лараи совершенно неподходившая к нему фамилия Энглер,при произнесении которой у Ильке даже перехватывало дыхание. Ее также удивило, насколько человек не соответствовал своей фамилии. Лара Энглер оказалась высокой, грузной женщиной. У нее были пышные асимметрично коротко подстриженные волосы.

На правой руке она носила несколько тонких деревянных браслетов, которые тихо позвякивали при каждом движении. Длинные ногти были покрыты перламутровым лаком. Массивное серебряное кольцо украшало средний палец левой руки, а на шее висели бусы из светло-розовых кораллов.

— Я пришла сюда не по своей воле, — ответила Ильке на ее вопрос.

Лара Энглер нахмурилась и поправила декольте черного платья, плотно облегающего ее полное тело. Взору открылись пышные груди, которые оказались такими белыми, как будто их постоянно прятали от солнца, света и воздуха.

Разве можно было при ее профессии носить такие откровенные платья, подчеркивающие фигуру? Не лучше ли одеваться нейтрально, чтобы уже после первых слов беседы с пациентами не привлекать к себе внимания, как к мебели в комнате?

— Моя тетя настаивает на том, чтобы я прошла курс психотерапии, — пояснила Ильке. Она с трудом оторвала взгляд от пышной груди Лары, которая казалась такой мягкой и от которой веяло уютом и покоем.

— Это плохая причина для прохождения курса терапии. — Лара накинула на плечи большую алую шаль. — Я не смогу вам помочь, если вы сами этого не хотите.

Ильке сомневалась в том, что курс психотерапии сможет принести ей хоть какую-то пользу. Еще большее сомнение вызывала у нее сама Лара Энглер. Разве женщины, уделяющие такое большое внимание собственной внешности, не интересуются в первую очередь лишь собой?

Шаль на плечах Лары походила на огромный весенний цветок, который, казалось, делал хмурый день немного теплее. Ильке восприняла это как хорошее предзнаменование и устыдилась своих предубеждений. При всех сомнениях у нее появилось чувство вины перед Ларой Энглер. Кроме того, в ее планы не входило встать и просто уйти, не доведя дело до конца.