Книга Выстрел по видимой цели, страница 52 – Георгий Юрский

Зоя усмехнулась про себя: «Пердимонокль, да и только! В расследование смерти Муратова она входила с невероятным сочувствием к убитому и скорбью утраты. Прошло всего лишь несколько дней – и она испытывает к нему злорадство. Убийца Муратова уже не кажется ей негодяем».

— Зоя, ты чего молчишь? – прервал ее размышления Никита.

— Да об отце и его друге задумалась, – нехотя отозвалась девушка.

— Ну, ты это, не держи все в себе, хочешь, поговорим об этом? – тоном завзятого психоаналитика предложил ей напарник.

— Да что тут говорить, – начала было неохотно, но потом стала распаляться: – Муратов же каждые выходные к нам приезжал. Мне конфеты дарил. Крестным отцом моим стал. А, оказывается, он папу и убил.

— Видимо, потом виноватым себя чувствовал, хотел вину загладить, – пожал плечами Никита.

— Да мне плевать, что он чувствовал! – вдруг закричала Зоя и сорвала с себя шарф. – Он мать мою вдовой оставил, а меня отца лишил. – Помолчав, с горечью произнесла: – Я и парня не могу себе найти из-за того, что их с героическим образом отца сравниваю. Все обычными кажутся, я не могу в них влюбиться… – Зоя замолкла и принялась тихо плакать.

— Может, водички? – Никита нашел самый разумный способ успокоить рыдающую коллегу.

— Давай, – хлюпнула носом Зоя и схватилась за бутылочку, любезно протянутую Никитой.

«Как с ними всеми сложно», – подумал Никита о женщинах вообще и о Зое в частности.

В семье он был не единственным ребенком, с ним выросли две младших сестры. Поэтому он много знал о девушках и женщинах, но все равно каждый раз удивлялся их непредсказуемости.

— А ты как догадалась Перепелкина об этом спросить? – Никита решил увести разговор в профессиональную плоскость.

— Личное дело его смотрела. Увидела, что он под руководством Муратова работал. У того все личное дело засекречено, потому что «действующий резерв». Я запрос, конечно, сделала в собственную безопасность, чтобы личное дело открыли, но это не быстро. А Перепелкин на пенсии, так что есть сведения, где служил и что делал.

— Ты молодец, что спросила. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Убийство не раскрыли, так хоть твою семейную тайну узнали.

— Да уж… Опять с убийством в точке «ноль» оказались, – произнеся это, Зоя задумалась, так ли ей теперь важно найти убийцу Муратова. Несмотря на то, что личные мотивы пропали, профессиональный долг оставался, и девушка решила довести дело до конца. Ее размышления прервал напарник:

— А знаешь, – откашлявшись, начал Никита, – у меня вот отец живой и здоровый, слава богу, но мне бывает тяжело с ним.

— Почему? – искренне удивилась Зоя.

— Да потому что он со мной все время соревнуется. Ну или я с ним. Он реально крутой, в городе, наверное, самый успешный предприниматель. Уехал бы в Москву – точно олигархом стал. Он постоянно давит окружающих. Меня, мать, сестер.

— В смысле «давит»?

— Ну не физически, конечно. Морально. Я даже к психологу ходил, – после паузы сознался Никита. – Он сказал, эдипов комплекс у меня. Ну, в хорошем смысле, без влечения к матери, а типа стараюсь с отцом конкурировать.

— Ну, это, наверное, нормально у мужчин. Конкуренция, спорт. У вас это в генах заложено.

— Да блин, я в полицию пошел, по-моему, только затем, чтобы в бизнесе за ним не гнаться. Даже назло ему получилось. А то, помнится, в десятом классе пошел подрабатывать официантом, специально ему не сказав. Через какое-то время получаю: «Молодец, конечно, но у меня в твоем возрасте уже своя палатка была», – Никита передразнил властную интонацию своего отца.