Книга Нелегалы, страница 12 – Георгий Юрский

После знакомства Никита доложил об успехах:

— Допросили соседа, чью собаку убитый застрелил. Ну Соболев, который, с темным прошлым. Алиби слабое, жена. Проверим. Телефон показал, подозрительного ничего не нашли. Отпустили пока так, на меру пресечения не тянет, — продолжил он. — Вы что думаете?

— Без улик, однако сложно будет. Давай на прослушку поставим телефон. Вадим, займешься? — Воронцов повернулся к Мошковичу.

Тот кивнул, не забыв обреченно вздохнуть.

— Я старое дело поднял. Кое-какие зацепки есть, но что-то сомнительно, что тот же исполнитель, чуть не тридцать лет прошло. Пистолет, кстати, там ТТ был, — продолжил доклад Никита. — Может ну его, архив ворошить? Роман «Тридцать лет спустя», — хмыкнул он.

— От того что преступление старое, оно им не перестает быть. Для вас любая жизнь должна важной быть. Что сейчас отнятая, что тридцать лет назад, — неожиданно серьезно сообщил Воронцов.

Затем он смягчил тон:

— Давай, проверь до конца. Хотя и вправду сомнительно. Так, к Берштейнам. С близкими разговаривали? Может что-то с детьми или с родственниками там не поделили?

— Ну дочка, наверное, вне подозрений. Реально ее, это самое, накрыло, — покачал головой Мошкович. — А сына проверим. Ну еще там родственников каких поищем. Может все-таки наследство.

— А чем они по жизни занимались? — Воронцов пытливо посмотрел на подчиненных.

— Гуляли в основном, в теннис играли, книг в доме много. Съездил я в теннисный клуб с утра пораньше. Хорошие отзывы, бесконфликтные товарищи. Похоже, с Севера приехали, пенсия ранняя. Надо запросить пенсионный фонд, посмотреть, что там, — теперь на вопрос ответил Никита.

— А хотите, я быстро проверю? У меня подружка в пенсионном фонде работает, — вмешался в их разговор Филипп. Ему явно хотелось быть полезным в расследовании.

— О. Вот и стажеру работа нашлась. Давай, — на правах старослужащего благословил его Мошкович.

Они поговорили еще немного о дальнейших действиях и разошлись. Филипп взял установочные данные на погибших и поехал в Пенсионный фонд. Мошкович с Никитой, договорившись со следователем, созвонились с дочерью Берштейнов и поехали к ней в гостиницу.

— Нина, здрасьте. Как Вы? — Мошкович поздоровался с женщиной, спустившейся в фойе. Сегодня она выглядела намного лучше. Легкий спортивный костюм подчеркивал ее отличную фигуру, а лицо, полностью лишенное косметики, было довольно привлекательным, несмотря на паутинки морщинок вокруг глаз. Да и сами глаза были красными от слез.

— Спасибо. Чуть полегче, — она шумно вздохнула.

— Коллегу моего, Никиту Вы помните? — Мошкович показал на коллегу.

Нина кивнула, еле заметной улыбкой поприветствовав полицейского.

— Расскажите нам про родителей. Я диктофон включу, потом Вам расшифровку привезу, чтобы подписать. Не гонять же Вас в отдел, — с необычным для себя участием сообщил Мошкович молодой женщине.

Никита про себя хмыкнул: «Какой Вадим стал внимательный. Явно, блондинка понравилась». Впрочем, он и сам, наверное, поступил бы также. Никита прослужил еще не настолько долго, чтобы очерстветь и проникнуться цинизмом, свойственным всем полицейским. Тем временем Нина осмотрелась и предложила подняться в номер:

— Шумно тут.

В номере было всего два стула, так что Никита остался стоять. Мошкович включил диктофон, положил его на журнальный столик и посмотрел на женщину. Нина откашлялась и начала рассказывать про родителей.