Книга Нелегалы, страница 66 – Георгий Юрский

— Поди проголодался тут? — с участием спросила она.

— Если честно, очень. И спать охота, и поужинать не успел. Присядешь? — он показал ей на пассажирское сиденье.

— Давай. Дочку уложила, до утра свободна, — с этими словами Люба скользнула в машину Никиты.

Никита с аппетитом накинулся на еду и кофе. Выпечка была вкусной, да и оголодавший Никита был рад любой еде. Люба внимательно смотрела на молодого человека, жадно расправлявшегося с пищей. Наконец, допив кофе, он повернулся к ней:

— Спасибо, добрая фея. Спасла меня от должностного преступления. Уже хотел ехать магазин «24 часа» искать.

— Ну, я думаю, в первую ночь не будет преступник когти рвать. Отсидеться захочет, — задумчиво проговорила Люба.

— Ну, может ты и права, — Никита снова перешел с ней на «ты». — Товарищ похоже профессиональный. Я после убийства Василия подумал, что это сын ФБРовца убитого решил за отца отомстить. Но тут явно холодный расчет и четкая работа. Вот только с телефоном пока промашка у него вышла.

— Ну они там в Америке тоже не самые умные, — пожала плечами Люба.

— Это правда. Сколько они этого Бин Ладена поймать не могли.

— Я приоткрою окошко? Что-то весна уже в лето переходит, — Люба поискала кнопку стеклоподъемника. В опущенное наполовину окно ворвался запах не то черемухи, не то сирени, не то других весенних цветов. Он перемешался с парфюмом женщины и Никита почувствовал, что его пьянит этот аромат.

— Скажи, а я как женщина тебе нравлюсь? — внезапно спросила Люба и расстегнула верхнюю пуговицу блузки, едва сдерживающей ее пышный бюст. Из под одежды чуть не вывалилась колыхающаяся грудь. Никита стыдливо отвел глаза от ее прелестей и посмотрел Любе в лицо.

— Так то нравишься, но…

Люба, не дожидаясь окончательного ответа, прикусила пухлую нижнюю губу и протянула руку к паху молодого человека:

— Ни говори больше ничего, ладно? — С этими словами она начала гладить его промежность, чувствуя, как у нее под руками набухает плоть Никиты. Другой рукой Люба расстегнула оставшиеся пуговицы блузки, затем схватила правую руку молодого человека и прижала к своей левой груди. Никита удивился размерам женской плоти, оказавшейся у него под рукой. Ему в жизни не доводилось видеть вблизи бюста таких размеров. У него шумело в ушах, а в горле неожиданно пересохло. В этот момент Люба оторвала его руку от груди и засунула несколько его пальцев себе в рот, страстно их облизывая и имитируя тем самым оральные ласки. Другой рукой Люба искала замок от ширинки молодого человека, продолжая наглаживать его промежность.

Никита понял, что теряет самоконтроль и уже было хотел закрыть глаза, когда вдруг увидел на тротуаре старика с собачкой. Это явно был не их подозреваемый, но он запустил какую-то невероятную цепочку логических умозаключений. «Служебный долг — верность присяге — верность любимой», — все это каким-то образом промелькнуло в голове у Никиты, и он прохрипел:

— Подозреваемый идет, — с этими словами он вырвал свою правую руку и практически вывалился из машины. Ему было нестерпимо стыдно от безумного вожделения, которое в нем вызвала Люба. Неровной походкой, во многом вызванной эрекцией, он обошел машину, поднялся на тротуар и приблизился к старику. На поводке у того тащилась маленькая собачка, упираясь, как будто ее оторвали от важного дела. Другой рукой старик опирался на тросточку.