Книга Смертный грех, страница 66 – Георгий Юрский

— Это морфий, что ли?

— Ну да. Там при обострениях без наркотиков не обойтись.

— А давно у него заболевание?

— Давно. Но пришел к нам он два месяца назад. Тут уже ничего нельзя было сделать. Очень агрессивная форма, опухолевые клетки низкой дифференциации. Метастазы повсюду. Как у Стива Джобса. Мои соболезнования. Вы его не осуждайте. Жуткие боли он испытывал. Мой прогноз был — три месяца без химиотерапии.

— Да какое там осуждать. Спасибо.

Ошарашенный Руслан нажал кнопку отбоя замерзшим пальцем и полез вниз с колокольни. «Значит, все-таки самоубийство? А на курок он чем-то таким нажал, что из лодки потом выпало. — Уже согласившись с этой мыслью, он вспомнил про вторую пару следов. Тут его осенило. — А если настоятель сначала просто сходил на пристань, вернулся, а затем пришел с ружьем и застрелился?»

Дойдя до кельи, он схватил телефон, чтобы еще раз взглянуть на фотографии. Но смартфон снова разрядился, и Руслан решил, что пора ложиться спать. Перед сном он помолился, на секунду задумавшись, можно ли молиться за самоубийц, махнул рукой и прочитал «Господи, помяни раба Божьего Димитрия во Царствии Твоем»!

Проснувшись утром, Руслан по привычке сходил в храм, где вся братия, лишившись священника, имеющего право проводить литургию, собралась на молебен. По окончании Руслан подошел к Тихону и Спиридону:

— Я хотел за отца Димитрия помолиться. Но если так получится, что он самоубийца все-таки. Можно в церкви или нет? Вроде, в храме нельзя за некрещеных и самоубийц молиться. Так?

— Это правда. В храме нельзя, а дома молиться можно. Но с чего ты взял, что он самоубийца? — первым отозвался Тихон.

— С врачом его поговорил. Оказывается, у него рак поджелудочной был. Последняя стадия. Сильные боли. Отсюда и морфий в сейфе.

— Тю! То-то я думал, почему он такой похудевший был, — покачал головой Спиридон.

— Это значит, из-за ублюдка этого он на себя руки наложил. Родил сына на свою голову, а тот его обезбАливающие украл. Подонок, прости Господи богохульство мое — Тихон истово перекрестился.

— Та не мог он. Это же смертный грех для христианина. Тем более для такого сильно верующего, как наш настоятель, — снова вмешался Спиридон. — Тридцать лет идти к спасению, и из-за болезни оступиться?

— Но если самоубийца разум потерял, то грехом не считается. Помню одного отпевали, несмотря на то что из окна выбросился. Жена справку принесла, что белая горячка, — Тихон попытался оправдать настоятеля.

— Да он же в здравом уме был, — покачал головой Спиридон.

— Я так понял, что там жуткие боли из-за метастазов были, — пояснил Руслан.

Монахи не могли поверить услышанному, хотя новость о том, что среди них нет убийцы, явно принесла им облегчение. Серега, появившийся только к завтраку, обрадовал всех сообщением, что среди дня прилетит вертолет.

— Значится, там и полиция будет, и батюшку нам из Архангельска пришлют. Окормлять нас грешных будет. А потом и настоятеля нового пришлют. Господи помилуй, как жить-то без отца Димитрия будем?

Лиза в этот день с раннего утра размышляла о своей личной жизни. Она все еще переживала из-за расставания с Константином. Это были ее первые серьезные отношения, их внезапное прекращение заставляло задуматься о будущем. Лиза и раньше понимала, что Константин вряд ли уйдет от жены, но статус-кво богатой содержанки хоть и был немного унизительным, но приятным. Сейчас ей надо было возвращаться в квартиру отца и вновь ограничивать свои траты. Но сильнее бытовых неурядиц ее пугало одиночество. Рядом с ней всегда был отец, но он сейчас ищет себя в монастыре. Константин ее бросил. Федор хороший, но еще совсем юный. Лиза даже слегка поплакала из-за жалости к себе, затем села смотреть «Дневник Бриджет Джонс».