Книга Будет больно, приятель!, страница 13 – Георгий Юрский

— Молодой человек, — окликнул он Родиона.

— Да, — резко повернувшись, ответил тот.

— Можем мы поговорить?

— О чем? Я же все принес.

— Замечательно, — почти ласково произнес Даниил. — А теперь надо кое-что пояснить.

Он указал на переговорную поменьше и пригласил туда юношу.

— Проходите сюда. Много времени это не займет.

Парень зашел в переговорную и напряженно присел на край стула. Весь опыт Смирнова говорил о том, что парень очень сильно нервничает.

— Вас ведь Родион зовут?

— Да.

— А фамилия? — в душе Даниил понадеялся на ответ «Раскольников», достал блокнот и приготовился записывать.

— Иванов.

— Замечательно. Чем вы в этой компании занимаетесь?

— Менеджер по логистике. Веду импортные контракты.

Даниил вздохнул. Хорошо зная английский язык, он понимал, что менеджер происходит от английского глагола to manage — управлять, руководить. Как можно руководить неодушевленным предметом — логистикой, а не людьми, он не понимал.

— То есть двигатели эти вы закупаете?

— Да.

— И декларации в таможню тоже вы подаете?

— Да. Моя электронная подпись.

— А на внутреннем рынке кто их продает?

— Саша Михайлова. Она внутренним рынком заведует.

— Хорошо. А, кстати, почему не она документы принесла?

— Заболела она. А я в курсе, где документы лежат.

— С этим понятно. А знаете ли вы, что эти двигатели военного назначения? — резко поднял градус разговора Даниил.

— Н-нет, не знаю, — очевидно поплыл парень. — Они для рыболовецких катеров модели «Альбатрос», — заученно сообщил он формулировку из декларации на товары.

— Ну, положим, таких катеров в природе не существует, — блефовал Смирнов, — так что лучше расскажи все, как есть, — Смирнов сознательно перешел с «вы» на «ты», — ты же нормальный парень, чего тебе начальство покрывать? Военные же двигатели! А ввоз товаров военного назначения — это, дружок, контрабанда. Реальный срок можно получить. Ты же декларацию подписал, что они не военные.

— Никого я не покрываю, — неуверенно произнес Родион, проглотив смену обращения. — По нашей информации, они на катера рыболовные ставятся. А если их кто-то потом на военные переставляет, так мы тут ни причем!

— Вот, уже интереснее. То есть все-таки потом на военные катера ставятся?

— Я этого не знаю. Мне сказали — рыболовные, откуда я знаю, куда они идут, — в предыстеричном состоянии зашелся Родион.

— Да я-то тебе верю! — продолжал игру Даниил, — но тут ты крайним получаешься. Директор твой соскочит, а тебе обвинение предъявят. Тебе ведь директор сказал, что надо в декларации слово «рыболовные» писать? — Смирнов начал плавно подводить парня к показаниям.

— Да! Но он сказал, что все законно. Мы это делаем, чтобы санкции европейские обойти. Они ведь никогда в Россию военную технику не смогут официально продать! Вот мы и пишем, что рыболовная. Все знают, что для Крыма! — чуть не плача, выпалил Родион.

— Вот оно как? То есть вам еще медаль надо дать? «За спасение Черноморского флота от санкций Евросоюза»?

— Ну уж точно не сажать, — чуть более уверенно произнес юноша.

Смирнов немного засомневался в перспективах дела. Если парень был прав и двигатели действительно шли на Черноморский флот, то уже завтра в кабинете Седова наверняка появится помощник начальника таможни, а в реальности — офицер из АПС (аппарата прикомандированных сотрудников) ФСБ. Объяснит Андрею Ивановичу об интересах Родины, и дело само собой умрет, даже не начавшись. Но инстинкт легавого (а именно значки с изображением этой собаки носили милиционеры после Гражданской войны) не дал ему успокоиться.