Книга Резервная столица, страница 19 – Виктор Точинов

Нельзя сказать, что его старания не заметили и не отметили. В приказе по итогам мая среди прочих передовиков была упомянута и его фамилия.

Однако не всех эти успехи впечатлили. Ферапонтов, назначенный весной их бригадиром (сын старого кузнеца, учившего Бикхана премудростям охоты), сказал так:

— В начальники выбиться захотел? На машине разъезжать, пока другие навоз выгребают? А вот хрен тебе в томате, а не моя рекомендация!

И еще кое-что добавил, слов особо не выбирая, — от него попахивало спиртным. Став бригадиром, Ферапонтов-сын завел привычку прикладываться жаркими днями к жбану с прохладным пивом. Когда ты на кочевье самый главный, кто попрекнет? Да и совхозное начальство, если нагрянет и унюхает, тоже не попрекнет, пока план даешь.

Бикхан неприязненно подумал, что сам-то Ферапонтов небось диплом зоотехникума получил, пусть и заочно. И уборкой навоза, кстати, не занимается.

Дед, узнав, чем завершился разговор с бригадиром, сказал, что надо было подойти к тому иначе: для начала выкатить магарыч, еще какой-нибудь презент придумать. Глядишь, и выгорело бы. Возможно, старый не ошибался, лучше зная совхозные нравы. Однако Бикхан считал, что дело в другом, и никакие презенты не помогли бы. Ферапонтов-младший тоже был охотником, пошел по стопам отца и охотничьими своими успехами весьма гордился. А тут какой-то сопляк незаслуженно приобрел славу чуть ли не первого охотника в районе — с публикацией в газете, с чучелом рекордного волка в музее. Бригадир относился к славе Бикхана-охотника ревниво, а к нему самому с неприязнью, и не особо свое отношение скрывал. На этом-то и строился расчет: подмахнет бумажку, чтобы сплавить соперника с глаз подальше, чтобы все тут позабыли о Бикхане и о его зимнем триумфе. Не сложилось.

Бикхан отправился в центральную усадьбу, к замдиректора по кадрам, хотя шанс, что тот оформит направление без рекомендации бригадира, был невелик. Узнал, когда прием, записался, в назначенный день отсидел в очереди.

Замдиректора носил примечательную фамилию Русский (однако она плохо сочеталась и с его внешностью, и с отчеством Моисеевич), был он вежлив, один раз даже назвал по имени-отчеству, Борисом Ринатовичем, пожал руку, похвалил за успехи, и трудовые, и охотничьи, сказал, что совхозу, конечно же, нужны такие специалисты, — не приезжие, а свои, здесь выросшие, но…

Но сейчас все вакансии для сотрудников со средним зоотехническим образованием закрыты, а вот среди низовых работников, наоборот, рук не хватает. И замдиректора предложил вернуться к разговору через пару лет. Борис, дескать, за это время получше узнает производство с низов, а кое-кто из зоотехников-ветеранов начнет собираться на заслуженный отдых, и потребуется им смена… Тогда и будет направление, не раньше.

В общем, получился тот же самый ферапонтовский "хрен в томате", только в вежливые слова завернутый.

Но Бикхан был неимоверно упрям, когда речь шла о достижении поставленных целей, и зря терять два года не пожелал. Не вышло так — сдаст экзамены, но своего добьется, поступит. Но тогда уж придется уволиться из совхоза на время обучения, а то и насовсем, как пойдет. Год назад, правда, приняли указ, запретивший самовольные, без санкции начальства, увольнения, однако в нем есть пункт 4–6, словно бы как раз для Бикхана придуманный, — насчет поступивших в учебные заведения. Стипендия в техникуме крохотная, не прожить, но как-нибудь справится, чем-нибудь будет подрабатывать.