Книга Резервная столица, страница 80 – Виктор Точинов

Они зашли, оставив каталку за дверью. Внутри стояла пара шкафов, один платяной, в другом папки с бумагами. Три стола — один большой, на вид обеденный, другой письменный, а третий маленький на низких ножках. Кушетка больничного вида. Вешалка с изрядным количеством белых халатов.

"Сестринская?" — предположил Мальцев без особой уверенности. В любом случае сегодняшним вечером помещение предназначалось для иных дел, от медицины далеких. На маленьком столе был накрыт скромный ужин на двоих: бутылка вина, кое-какие закуски. Кушетка была застелена не унылым больничным бельем с громадными казенными штампами — вполне цивильным. В общем, догадки Мальцева перешли в уверенность.

— Раздевайтесь, больной, — сказала Зиночка, закрывая дверь на два оборота ключа. — Приступим к процедурам.

И они приступили. Ужин был потом, перед вторым сеансом процедур.

* * *

— Ты не подумай, у меня никаких претензий нет, — говорила Зиночка. — Выпишешься — и возвращайся к жене.

Медицинская кушетка была мала для двоих, они поневоле лежали, тесно прижавшись, Мальцев даже через бинт ощущал, как упираются в него грудки Зиночки — маленькие, остренькие, упругие. Ощущение ему нравилось.

— У меня нет жены, — ответил он, поглаживая ее волосы.

Мальцев сам не понял, о ком сейчас говорит: о себе? О лейтенанте Пантелееве? Он не знал, был ли женат человек, чью личину приходится носить. Если даже был, супруга наверняка осталась в оккупированном Минске. Успела бы эвакуироваться, непременно навестила бы в госпитале.

Зиночка замолчала, словно обдумывая его последние слова. Восприняла как намек на возможность и желательность дальнейших отношений? А почему бы и нет, кстати? Появится самый надежный и верный союзник среди больничного персонала.

Но у нее, как тут же выяснилось, было на уме чуть иное.

— Я хочу от тебя лишь одного… — Она выдержала короткую паузу. — Ребенка.

— Ох…

— Я все обдумала и все решила. Если получится, никаких претензий не будет, никаких исков об алиментах.

— Не самое удачное время заводить детей… — неуверенно сказал Мальцев. — Война…

— А когда еще? Меня тоже в четырнадцатом зачали, перед уходом отца на фронт. Ничего, живу. Мать одна меня растила, отец с войны не вернулся. Ничего, вырастила. Сейчас мобилизация, мужчин всех в армию берут, и сколько из них вернется? И когда вернутся? Если как в тот раз, на несколько лет растянется, так мне уже за тридцать будет, а кругом молодых девчонок поспеет столько… Кому буду нужна?

Мальцев не стал отвечать на ее риторические вопросы. Зиночка помолчала, спросила с надеждой:

— Поможешь? В четверг дни начнутся самые подходящие.

"А могла ведь не говорить ничего, — подумал Мальцев. — Молчком не предохранялась бы в те самые дни, вот и всё. Но сказала, сыграла открытыми картами".

— Поможешь? — настойчиво повторила Зиночка, ее рука скользнула вниз, словно в поисках немедленной, не дожидаясь четверга, помощи.

— Помогу, — сказал Мальцев.

Возле "Колизея", что на Чистых прудах, уже третий день красовалась афиша нового фильма "Чапаев с нами". Ксюша, снимавшая на пару с лучшей подругой Варенькой квартиру неподалеку, решила: пойду непременно. Слышала, что это продолжение легендарной кинокартины, в котором лихой комдив переплыл-таки Урал под пулеметным огнем, и врагам пришлось туго…