Книга Избушка на краю омута, страница 103 – Полина Луговцова

— Черт проклятый, откуда ты взялся?! Чудовище! Сейчас я тебе покажу! — И тут последовал ощутимый удар в бок, от которого Федор охнул.

— Борис, ты что?! — завопил он, пытаясь сбросить с себя рычащее существо, говорящее голосом сына. Если это сын, то откуда у него столько силы? И почему он его не слушает?

Старик стоял в стороне, наблюдая, как Борис и новый гость валяются кубарем на земляном полу, и озадаченно почесывал затылок. Странно, откуда у этого человека нечеловеческие возможности? Борис получил мощь Чернобога и был способен любого в порошок одной рукой стереть, а вот, поди ж ты, не может справиться! Что это за странный незнакомец пожаловал, имеющий такую же силу? Но сила его не «темная», другая. Уж не Велес ли поделился? Интересно, с чего это лесной бог так расщедрился? Все это старику очень не нравилось. Все неожиданно пошло не так. Вдруг он услышал, как неизвестный назвал Бориса сыном. А, вот оно что! Папаша пожаловал — отчим, то есть! Старик знал, что он придет. Явился, значит. Но откуда, все-таки, сила у него такая взялась? Это неожиданно и неприятно. Похоже, придется тоже в драку лезть, а то мальчишка может и не сдюжить. К тому же, солнце встало уже, скоро действие заговоренного напитка закончится, и тогда он узнает «папашу»! Неизвестно, чем дело кончится. Нужно срочно мужика этого в темнице запереть, пока не поздно.

Только старик собрался сделать шаг к дерущимся, как вдруг железная дверь, у которой он стоял, — та, что была слева, — с размаху ударила его в спину, отбросив вперед. Старик упал на колени и оглянулся. Из проема в стене, — того, за которым находился подземный ход, ведущий к ловушкам, — вышел еще какой-то мужик, держащий перед собой расплющенный «в лепешку» огромный топор. Он махал им перед собой, и лицо его было перекошено от ярости. Старик подумал: «Хорошо, что не видит меня». Но тот вдруг уперся взглядом прямо в него.

— Упырь! — прохрипел мужик и шагнул к нему с топором, занесенным над головой, явно собираясь обрушить его на старика. Как бы это ни казалось невероятным, незнакомец прекрасно видел в темноте!

— Стой! — завопил старик, поспешно отползая. — Ты кто, чего тебе надо? Скажи хоть! Не руби с ходу!

— А скажу! — захрипел мужик страшным голосом, и дерущиеся замерли от неожиданности, уставившись на незнакомца. — Скажу! Ты, упырь старый, мать мою убил и сожрал! Всю жизнь я крови твоей жаждал! Все думал, да не решался. За что жену мою сгубил, ты, выродок из преисподней?! Ее за что?!

— Про-о-охор! — выдохнул старик потрясенно и замер с отвисшей челюстью, забыв об опасности. — Сын мой!

— Черт поганый тебе сын! — Прохор плюнул в старика, но топор опустил. «Выговориться хочет», — понял старик. Тот и в самом деле заговорил снова: — Недолго жить тебе осталось, гад. Отправлю тебя в пекло. Гореть будешь у чертей на сковородке, за мать мою и за жену ответишь. И за всех, кого сожрал!

— Ты как сюда попал-то? — недоумевал старик, будто не слышал угроз. — Там же дверь на той стороне

— Сшиб я твою дверь, — ответил Прохор.

— Сшиб? Да она железная!

— Петли срубил топором. Два дня долбил, чуть не сдох! Но только потому не сдох, что мечтал увидать, как ты первый сдохнешь! — Прохор качнулся, и старик догадался, что силы его на исходе. Хотел вскочить и сбить с ног старшего сына, но не успел: топор уже летел ему в лицо. Когда тяжелое лезвие вонзилось точно между глаз, старик успел даже моргнуть перед смертью, все еще продолжая удивляться внезапному повороту судьбы.