Книга Избушка на краю омута, страница 37 – Полина Луговцова

— Куда ж ты путь держишь? Ищешь кого-то?

— Да нет. Я травки собирала лечебные: конец весны ведь, самое время для этого. Домой мне надо. В село. Может, дорогу покажете?

— Не тяжелы ли травки? — Старик ухмыльнулся, глянув на тугой узел Раисы, но едва она приготовилась врать, как он будто потерял к нему интерес и сказал: — Вон она, твоя дорога. Близко совсем. Иди за мной.

Повернулся и пошел размашистым шагом. Раиса вприпрыжку помчалась вслед, удивляясь невиданной для его преклонного возраста прыти. Вскоре они вышли к знакомому дощатому настилу. Приметив в траве серые доски, Раиса радостно вскрикнула: «Спасибо, дедушка!» и помчалась дальше, не оглядываясь. Поэтому не видела, что тот пристально смотрит ей в спину.

Старик провожал взглядом мелькающую в соснах женскую фигуру до тех пор, пока она не исчезла из виду, и только потом повернулся и пошел обратно. Он не жалел, что дал ей уйти. Пусть. Все равно от нее никакого толку, как от гриба-чернушки, черного груздя: вроде бы, съедобный, но с горечью. Голод утолить можно, а никакого удовольствия. Все из-за дурной крови. Они с Алевтиной родные сестры, а та вообще ядовитая, как бледная поганка. Съешь и отравишься. Помрешь в мучениях. Эта не такая, попроще, но все равно, одна порода. Старик брезгливо сплюнул, будто почувствовал горечь во рту. Пусть идет себе. И золотишко, что взяла, пусть унесет. Не так уж много, не убудет от него. Зато сработает, как приманка. Скоро в его Камышовке много гостей появится, куда аппетитнее горьковатой Раисы.

Старик знал, что золото, найденное в вороньем гнезде, вскоре сгубит ее. Золото это было нехорошее, многократно омытое кровью и слезами людей, злом пропитанное. Больше трехсот лет назад оно сюда попало, когда везли казну хана Кучума в сибирских землях прятать. Спрятать-то спрятали богатства несметные, да, похоже, по дороге один сундук-то потеряли. Лежал он где-то до тех пор, пока дерево, из которого тот был сделан, не сгнило. А как развалился и рассыпалось содержимое, вороны тут золото и приметили. Растащили по гнездам, разнесли по лесу. Вот Раиса и наткнулась на такое гнездо. Но зря она радуется: нельзя безнаказанно завладеть богатством из древнего тайника без позволения на то темных сил. Простому человеку впрок не пойдет, особенно такой глупой бабе, как Раиса. Захочет привязать к себе неверного любовника и похвастается перед ним золотишком. Тот расспросит, как оно попало к ней, и сразу смекнет, что и в других гнездах должны быть сокровища. Догадается, что если одна ворона нашла где-то драгоценности, то и другие тоже должны бы. Ведь знает, что вороны блестящее любят и в гнезда к себе тащат. Пойдет шарить по гнездам в лесу. Найдет втрое больше, чем в узелке у Раисы видел. Радостный, вернется в село лишь за документами, чтобы уехать туда, где богатство потратить можно. Только вот Раиса, по глупости своей, удерживать его вздумает: причитать начнет, цепляться. Придется ему придушить дурную бабу, чтоб не голосила. Спрячет ее тело бездыханное в кустах сирени и смоется потихоньку, заодно прихватив и ее узел с золотишком. Так и не узнает о том, что, спасая свою любовь, Раиса уже успела отравить бледной поганкой Светку. Но и узнал бы, так не расстроился. У него таких, как Светка и Раиса, половина деревни. Ни одну бабу не пропустил, которая его денежкой щедро благодарила. Но не нужны ему станут их денежки, с таким-то сокровищем. Однако далеко уйти не успеет. В райцентре пойдет в ломбард, а там, увидев монеты старинной чеканки, обработают деревенского голодранца так, что на следующий день окажется он на автобусной остановке, окочурившийся от страшного перепоя, без гроша в кармане, и уж тем более никаких сокровищ при нем не окажется. Ну, а те, кто его обобрал, вскоре в Камышовку явятся, клад искать. Как раз вовремя, чтоб запасы его свежим мясом пополнить.