Книга Избушка на краю омута, страница 41 – Полина Луговцова

Вдруг Лада обратила внимание на то, что Федор Гаврилович держит в трясущейся руке скомканный листок бумаги. И ей показалось, что такой она уже видела совсем недавно. Обычный листок в клетку, вырванный из тетради, но так пожелтевший, что сразу видно: очень старый. Именно такой вот желтый, как горчичник, листок спрятал в карман брюк Боря Неупокоев, когда Лариса спугнула шушукающихся мальчишек.

Текст письма показался Ладе неестественным.

— В самом деле, странное письмо, — согласилась она и прочитала вслух. — «Ясно. Зной. Невмоготу». Слово «ясно» тут как-то не совсем к месту, кажется. Ну, например, «зной» и «невмоготу» понятно. Человек мучается от жары. Но «ясно»? Хотя видно сразу, что автор письма малограмотный: здесь много ошибок.

— А вы заметили, что над некоторыми словами есть значки? Вот, смотрите. Будто звездочки. Интересно, зачем он их сделал? — Федор Гаврилович стоял очень близко, нависая над ее плечом.

— Да. Я тоже обратила на них внимание. И знаете, это напоминает мне ребус!

Первое, что пришло Ладе в голову — взять от каждого отмеченного слова начальную букву. Она медленно прочла вслух:

— Я…З…НА…ЮГДЕ…КЛ…АД…КУЧУ…М…А

— Что это? — не понял директор.

Ладу осенило:

— Клад Кучума! Вот куда они направились! Клад искать! Вот почему Борис мне все эти вопросы вчера задавал!

— Какой еще Кучум? Какой клад? — Федор Гаврилович нетерпеливо смотрел на Ладу в ожидании объяснений.

Пришлось ему рассказать об отступлении от темы на вчерашнем уроке.

— Значит, он специально о кладе расспрашивал. Из-за письма. — Директор вдруг пошатнулся и сел на пуфик. Наверное, если бы сесть было не на что, он мог бы упасть.

— Что с вами? — испуганно спросила Лада. — Плохо?

— Ничего. Просто переволновался. Но теперь даже немного полегчало. Я уверен, что мой сын и остальные дети живы, а телефоны у них отключены, чтобы их не смогли быстро вычислить. Знаете, какие ужасы лезли в голову! Чего я только не передумал! Ведь их могли и завербовать куда-то. В секту, в террористическую организацию… Ой, простите, я болтаю всякую ерунду! — Он махнул рукой, будто прогоняя тяжелые мысли. — Лучше уж пусть ищут клад в Камышовке… Интересно, а это далеко отсюда?

— Ну, если добираться автобусом до Седельниково, то часа четыре, не меньше. Там рядом село Даниловка, от которого на Камышовку ведет пешая дорога через лес. Это еще часа два, и то, если знать путь. И там вокруг тайга и болота… Радоваться рано. Дети все равно в большой опасности.

Федор Гаврилович вскинул голову и внимательно посмотрел на нее изучающим взглядом, затем спросил:

— Правда? А вы знаете этот путь?

— Конечно. Могу пройти с закрытыми глазами. Дважды в день по нему ходила, в школу и из школы. Утром туда, в обед — обратно. Правда, много лет с тех пор прошло, но, думаю, не заблудилась бы и сейчас.

Он вымученно рассмеялся.

— Вынужден обратиться к вам с неслыханно дерзкой просьбой: не могли бы вы меня проводить от села до Камышовки?

Лада заметила, что, несмотря на тревожные нотки, смех у него красивый — открытый, добрый. Где-то она слышала, что характер человека можно определить по манере смеяться. У злого смех жесткий и неприятный, у лгуна и лицемера — приторно-сладкий, у агрессора — властный, громкий. Она часто прислушивалась к тому, как люди смеются, и, как правило, если смех ей не нравился, то и его обладатель оказывался неприятным типом. И наоборот. Пока она размышляла об этом, директор снова заговорил: