Книга Игра на двоих, страница 11 – Тая Глиб

— Ладно. Пойдёт.

Он склоняется у моих ног.

Я в шоке! Но он действует так быстро и решительно, что у меня не остаётся времени на вопросы.

Он снимает мои туфли. Чуть прикасаясь, осматривает ногу.

— Вывих. Но ничего серьёзного. Сейчас вправим. Будет больно, но это необходимо. Маш, готова?

Он смотрит в мои глаза. Я чуть киваю.

Одной рукой он уверенно фиксирует пятку, другой плотно прижимает стопу и пальцы и резко дёргает в сторону.

— Вот же ж!.. — Боль пронизывает насквозь. Я инстинктивно хватаюсь рукой за его плечо. Пульс шарашит, дыхание сбивается, аж слёзы из глаз. Он так же резко дёргает в другую сторону. И вновь боль. И я вновь сжимаю его плечо...

Резко становится легко, никаких неприятных ощущений...

— Маш, пошевели ногой... — Голос Кармацкого звучит хрипло.

— Всё хорошо. Совсем не болит.

Он смотрит мне в глаза. Стирает своими горячими пальцами мои слёзы. А затем легонько проводит большим пальцем по моим губам... Я не осознаю, что происходит... Инстинктивно открываю рот. Его дыхание рядом. Рефлекторно закрываю глаза... Но он лишь прикасается рукой к моей щеке и отстраняется.

— Маша, нужно сделать холодный компресс. Чтобы не было отёка.

Он выходит из комнаты, видимо в ванную, и возвращается уже с мокрым полотенцем. Оборачивает им мою ногу.

— Лёд есть?

Его слова...

Я как в тумане. Что происходит?

Его прикосновения, его близость... И в миг — отстранённость...

Моя реакция тоже странная: впервые после того случая мне не хочется сбежать и отстраниться. Напротив, меня как магнитом тянет…

— Маша?

— Лёд. Да. В холодильнике на кухне.

— Ок. Сиди.

Он выходит в поисках кухни. Слышу, как он хозяйничает... Немного возвращаюсь в реальность...

Кармацкий тоже возвращается, но со льдом и стаканом воды.

— Выпей! А я пока займусь ногой.

Он быстро делает импровизированный компресс, обернув мою ногу полотенцем со льдом.

— Немного посиди. Минут десять — и будет достаточно.

— Спасибо!

— Не благодари.

Он садится в кресло напротив. Пристально смотрит на меня, и его взгляд просто обжигает. На ноге — лёд, а на лице — пламя...

Не могу понять его. Зачем он остался? Зачем вообще взялся мне помогать, проявил заботу... Этакий защитник сирых и убогих. Но с Кармацким это как-то не вяжется…

Маша

— Маш, у вас прекрасный дом...

— Это квартира моих дедушки и бабушки, — зачем-то оправдываюсь я. — Я живу здесь с одной из своих сестёр, Дашей.

— С одной из?

— Да, у меня три сестры.

— Ого! Вашему отцу повезло. Такой малинник!

— Да, но папа не успел им насладиться... Он погиб десять лет назад. Младшей, Соне, тогда было восемь.

Кармацкий явно смутился.

— Извини. Я соболезную...

— Спасибо. Мы пережили уже эту историю. И когда твой отец — военный, ты, как ни странно, воспринимаешь это немного по-другому.

— А мама?

— О, мама... Она работает учителем в школе, и ей до сих пор непросто. Папа — это любовь и «дом» для неё. И она лишилась этого в одно мгновение...

Немного тушуюсь из-за своей чрезмерной откровенности. Что-то я разболталась. Но Кармацкий продолжает:

— Значит, ты пошла по стопам мамы? Тоже в образовании.

— Да, наверное. Но это был независимый выбор...

— Да уж. Чистый альтруизм!

— Ну, видимо, это семейное.

Я немного смущаюсь, но почему-то с ним мне легко делиться своими мыслями.