Книга Игра на двоих, страница 43 – Тая Глиб

Я не дышу. Внутри такой гнев — блядь, расхерачил бы всё!

— Они получили заслуженное. Все трое были обдолбанные в хлам. Лобовое. Все насмерть. Меня от удара вышвырнуло в снег — он с амортизировал падение. Я вообще в той аварии не пострадала. За ними, видимо, ехало несколько машин, они видели, как всё произошло. Сразу вытащили меня, а я попросила меня увезти, чтобы никак не фигурировать как участник ДТП. Девчонки согласились. И я избежала хотя бы этого ада... Серёж, извини. Но ты должен был знать. Я пойму, если мы на этом попрощаемся...

— Нет, Маша. Девочка моя, послушай. Это никак не влияет на нас. Мы — это другая история.

Пытаюсь её успокоить, отвлечь как-то. А она дрожит как осиновый лист.

— Серёжа, со мной не будет просто... Зачем тебе это? Мы можем быть коллегами, друзьями, но... тебе не стоит. Ты разочаруешься. А я буду надеяться, и мои надежды разобьются, и меня вновь вышвырнет на обочину. Но от такого удара я навряд ли оправлюсь...

— Машенька... Ты пытаешься решать за меня? Не нужно. Я опытный мужик. Поверь, я не причиню тебе вреда. Если ты готова попробовать, то мы будем идти вместе. И это не слова сопливого альтруиста. Я понимаю, на что иду. И я готов.

Так хочется её обнять, прижать к себе и оградить от всего мира. Нежный котёнок мой... Еле сдерживаюсь. Боюсь своими действиями её напугать. Постепенно надо. Когда сама «шагнёт» ко мне...

— Серёжа, я боюсь. Одна мысль — и меня пробивает дрожью...

Она закрывает лицо руками и тихо плачет.

Девочка моя! Ну что за суки! Собираю всю волю в кулак. Так руки чешутся пойти и кого-то отпиздить, но здесь и сейчас я должен быть с ней…

— Маш. Давай выйдем из машины. Давай.

Я выхожу, открываю дверь с её стороны и, сгребая её в охапку, привлекаю к себе. Она, уткнувшись мне в грудь, плачет. Глажу её по спине, по волосам. Меня самого внутренне трясет, но внешне стараюсь оставаться спокойным.

— Дыши, Маш. Дыши.

Сергей

Мы подъезжаем к дому Маши. Она задремала.

Я нихера не остыл. В голове крутятся мысли о ней и тех утырках, что надругались над ней. Ну как так-то? Она никому не рассказала. А медпомощь, а психолог, сестры наконец…

Ну а как бы она им сказала? Она старшая сестра, остальные вообще соплюхи — чем помогли бы…

Девочка. Всё на её хрупких плечах.

Глажу её по щеке.

— Маш. Приехали. Просыпайся.

— Мху…

— Маш, я тебя провожу. Я не отказался бы от чая... Ты же сможешь сейчас вынести моё присутствие?

Маша чуть успокоилась. Ей лучше — сам аж выдыхаю.

— Да, идём. Моя сестра сегодня ночует у коллеги по работе, так что мы никого не побеспокоим.

— Похоже, мы оба знаем этого «коллегу»…

— Я тоже... Но если твой Матвеев её обидит, я ему глаз на жопу натяну!

— Ой-вей! Какой слог!

— Это всё дедовские присказки… Да, в гневе я бываю остра на язык…

— Ох уж твой язык… — Звучит двусмысленно, и Маша немного краснеет, но тему не продолжает.

Поднимаемся наверх. Уверен, что в таком состоянии ей нельзя оставаться одной. Особенно с её способностями к самокопанию: она может так глубоко себя зарыть, что вылезти обратно будет очень сложно.

Отправляю её в душ. Она выходит минут через пять. На ней милый домашний костюмчик: шортики и футболка в сердечках. Девочка... Какая же она юная и капец какая сексапильная. Но надо тормозить. Рано для каких-либо шагов.