Книга Архитектор (не) моей мечты, страница 69 – Тая Глиб

Наташка

Мы идём впятером в кафе напротив офиса. Обещала Марку мороженое — надо выполнять.

Когда туда заваливаемся шумной толпой, администратор говорит, что через полчаса будет мастер-класс по приготовлению смёрребрёдов, и если мы хотим, есть свободные места. Кармазин подхватывает эту тему, подмигивая Ольхову:

— Думаю, это потрясающая идея. И научимся, и поедим! — И, обращаясь к Марку, снова подмигивает: — Правда, Марк? Настоящий мужчина должен быть способен хотя бы бутерброд самостоятельно приготовить, а для своей мужской компании — и подавно.

Марк оживает:

— Думаю, это разумно. Я бы хотел научиться.

— Конечно, ты же настоящий орёл! Сейчас — мороженое, а потом будем варганить бутеры. Окей?

— Окей! — и заезжает ему «пятюню».

Это смотрится так мило. Кармазин многозначительно подмигивает Ольхову. Илья не робеет. Пока идём к столику, он говорит Марку, что мы немного с ними посидим, но на мастер-класс он останется с дядей Тимой и тётей Соней, а мы пока съездим по делам. Парень легко соглашается:

— Я уже самостоятельный!

— Конечно. Смотри, вот мой второй телефон. Если что, ты можешь мне позвонить, и я сразу приеду.

— Хорошо.

— Мы к концу мастер-класса вернёмся.

Парня уже мало что заботит, поскольку ему несут потрясающее на вид мороженое. Ему уже не до отца, который очень хочет свинтить… Да, Ольхову ещё привыкать и привыкать к отцовству.

Илья, пока пьёт кофе, инструктирует Тимофея и Софью, но Кармазин только отмахивается:

— Мы с этим мужчиной уж точно найдём общий язык.

— Мы ненадолго!

— Как приедете, мы найдём чем заняться. И вы там, — он многозначительно ухмыляется и подмигивает уже мне, от чего я становлюсь красная как помидор, — не робейте!

Я прошу Соньку позвонить с Марком его девочке Софи. Пока они этим занимаются, Марка просто несёт от эмоций. Какие искренние чувства! Жаль, что у взрослых уже не так. Часто мы зажаты социальным протоколом, а здесь — сама непосредственность. Марк смотрит на меня и благодарно кивает, улыбается. Я ему подмигиваю.

Он начинает разговор на английском, у Соньки округляются глаза. А я многозначительно киваю, мол: «Парень-то не пальцем деланный! Ольховская порода!» И мне самой так приятно от осознания этого.

Вижу, как Кармазин подмигивает Ольхову и жестами показывает: «Наберёшь, как соберётесь обратно». Мы выходим.

В салоне авто — тишина. Только между нами искрит так, что воздух кажется наэлектризованным. Меня пробивает от переизбытка знаков его присутствия в личном пространстве: чуть терпкого запаха, тепла разгорячённого тела, обжигающего дыхания, стука сердца, его касаний, которые топят, заманивают… Стараюсь дышать ровно, но выходит плохо. Не могу не реагировать на его близость. Илья вжимает меня в сиденье, и по мне проносятся сразу сотни разрядов. Пульс предательски частит.

Он касается моих губ, едва задевая их своими, и шепчет:

— Девочка моя, машина не для любви. Едем домой. Тут десять минут. Давай.

И я, не осознавая, что творю, как под гипнозом. Мозг отключился. Совсем. Может, и права мать Марка, что красное любят только дуры и вульгарные женщины… Я сейчас именно такая. Но ни капли не жалею.

Стоило только закрыть дверь квартиры, как Илья рывком прислоняет меня к стене. Его руки скользят по талии к груди, задирая блузку, и одним движением сбрасывают её на пол. Я следую за ним, лихорадочно освобождая его от рубашки. Его кожа такая горячая… Прикосновение к нему отдаётся вспышкой в каждом ударе моего сердца, в рваном вздохе и хриплом выдохе… Илья чуть отрывается и заглядывает проникновенно в мои глаза и считывает в них моё «да». Я запрокидываю голову и смотрю в потолок. Мужские губы касаются подбородка, а потом шеи. А потолок крутится и расплывается…