Книга Коэффициент страсти Генерального, страница 91 – Тая Глиб

На мне скромные брючки и блузка (правда, с достаточно глубоким вырезом), чего вполне хватит для воображения моего похотливого босса.

Разъезжаемся по этажам почти остывшие и готовые к трудовым подвигам. Но воспоминания всё равно время от времени вызывают блеск в глазах и улыбку…

Маша

Как-то быстро проходит август. Я всё реже встречаюсь с сестрёнками, всё больше погружаюсь в отношения с Димой. Но Машка не знает, поэтому, когда она дома, а не в «имении» и не у мамы с девчонками, стараюсь ночевать у нас. А так — я частенько остаюсь у Димы.

— Даш, давай уже рассекречивать наши отношения. Чё я, пацан? Не обсос какой-то, я хочу, чтобы все знали, что ты моя девушка.

— Я и так твоя! — Вот ты, лиса... Вкусно звучит, и знаешь, что этим попадаешь в нужные точки.

— Я очень хочу выйти из сумрака, но ведь и так хорошо, а вдруг...

— Не вдруг. Всё нормально будет. Я уже хочу тебя себе окончательно. Семью, детей...

— Ну вот ты хочешь семью, а я же не особо к семье. Я сама ещё то дитя.

И если честно, то очень боюсь стать матерью. За ребёнком же глаз да глаз. А возможности потренироваться нет. Да, с Сашкой Ольгиной я нянчилась всё младенчество. Но это всё равно чужой ребёнок, ты, наверное, чуть меньше ссышь... Хотя мне и того хватало...

— Ну давай потренируемся!

— На ком? На кошках?

— На кошках...

Дмитрий

Дашка подала шикарную идею потренироваться с семьёй и детьми на кошках, и я уже даже выбрал нам тренировочный объект. Большой в перспективе, умный... Везу знакомиться.

Дашка в квартире. Что-то вкусное готовит. Запах вызывает слюноотделение ещё в холле.

— Что феячишь?

— Вкусняшки! Это запеканка картофельная с мясом, грибами и сыром. А к ней сметанный соус с чесноком решила не делать, но вот кумин и шамбалу с чёрным перцем добавила — получилось просто космос... А ты где был? Пропал куда-то среди воскресенья. Странно как-то...

Из холла доносится протяжное мяуканье, больше похожее на голос человека в полуотключке. Дашка округляет глаза.

— Ты это кого принёс?

— Тренировочный объект...

Она выходит и видит, что из большой переноски уже вышагивает достаточно увесистый котяра породы мейн-кун.

— Назовём Васька?

— Этому представителю кошачьей аристократии нужно более благородное имя. Например, Бонифаций. Коротко можно звать Боней!

И началась новая глава нашей жизни.

Маша

Боня сразу понял иерархию этой семьи, поставив себя на вершину пирамиды как сфинкса, только уж больно волосатого.

Бонифаций оказался аристократом только глубоко в душе, где-то очень-очень глубоко... На деле же он нещадно заявлял о своих пролетарских корнях: то кричал на весь дом протяжно и очень похоже на «Где моя еда?!», то гоповато тырил у нас еду с тарелок, а потом поносил полдня рядом с лотком. То просто спал, растянувшись в холле на длину всей своей рыжей пушистой тушки, что в лучах заходящего солнца выглядело божественно, но обманчиво — при приближении он сразу вскакивал и улепетывал, так и не дав к себе прикоснуться.

— Припизднутый кастрат, — говорил Димка.

— Недолюбленный мальчик, — говорила я.

Мы вздыхали и жили дальше.

Примерно через две недели Бонифаций к нам привык и уже давал себя гладить, иногда жулькать. Но походило это скорее на проявление снисхождения и терпимого отношения к этим «лысым котам». Что с них взять? Живут здесь, еду приносят — ну не выгонять же... Потерплю.