Книга Все, что мы не завершили, страница 14 – Ребекка Яррос

— Она и есть, — согласился Адам.

— Я сегодня случайно в книжном встретился с Джорджией. Она ненавидит мои романы.

Что не сулило мне ничего хорошего.

— Я так и понял, — прищурился он. — Пожалуйста, скажи, что ты повел себя не как обычно. В смысле, не по-мудацки.

— По-мудацки — понятие относительное.

— Великолепно. — Его голос сочился сарказмом.

Я потер кожу между бровями, пытаясь придумать, как можно переубедить женщину, которая, очевидно, составила четкое мнение о моем творчестве задолго до нашей встречи. Я всегда получал что хотел благодаря упорному труду или толике личного обаяния, а признавать поражение и отступать — не в моих правилах.

— Давай я дам тебе пару минут, чтобы собраться с мыслями, а потом ты вернешься в гостиную и явишь чудо. — Адам похлопал меня по плечу и ушел, а я остался в прихожей, пока Эйва возилась на кухне.

Я достал из кармана телефон и позвонил единственному человеку на свете, который мог дать мне хороший и беспристрастный совет.

— Что тебе нужно, Ной? — раздался в трубке голос Эдриен под аккомпанемент детских криков на заднем плане.

— Как убедить человека, который ненавидит мои книги, что я не такой уж дерьмовый писатель? — тихо спросил я, повернувшись к дверям кабинета.

— Ты позвонил потешить самолюбие?

— Я не шучу.

— Раньше тебя совершенно не волновало, что думают люди. Что происходит? — Ее голос смягчился.

— Объяснять долго и сложно, и у меня есть две минуты, чтобы найти ответ.

— Ладно. Во-первых, ты не дерьмовый писатель. У тебя миллионные тиражи и миллионы поклонников. — Фоновый шум затих, как будто Эдриен закрылась в другой комнате.

— Ты и должна так говорить. Ты же моя сестра.

— Я сама ненавижу как минимум одиннадцать твоих книг, — весело отозвалась она.

Я рассмеялся.

— Какое странное конкретное число.

— Ничего странного. Могу перечислить, какие именно…

— Это мне не поможет, Эдриен.

Я изучал небольшую коллекцию фотографий вперемешку со стеклянными вазами на столике у двери. Та, что в форме морской волны, похоже, была ручной работы; она стояла рядом с фотографией мальчика лет шести, сделанной, вероятно, в конце сороковых годов. На другом снимке была изображена юная девушка на школьном балу… может быть, Эйва? На третьем — черноволосая девочка в саду. Наверняка Джорджия. Даже в детстве она выглядела серьезной и немного грустной, словно мир уже очень сильно ее подвел.

— Вряд ли получится убедить Джорджию Стантон в своей профпригодности, если я ей скажу, что мои книги не нравятся даже родной сестре.

— Мне не понравились твои сюжеты, а не писательск… — Эдриен умолкла на полуслове. — Погоди, ты сказал Джорджия Стантон?

— Да.

— Охренеть, — пробормотала она.

— У меня остается, наверное, секунд тридцать. — Каждый удар сердца был похож на обратный отсчет. А ведь все так хорошо начиналось.

— Что у тебя за дела с правнучкой Скарлетт Стантон?

— Я уже говорил, объяснять долго и сложно. И откуда ты знаешь, кто такая Джорджия Стантон?

— Странно, что ты не знаешь.

Эйва вышла из кухни с подносом, на котором стояли высокие бокалы. Кажется, с лимонадом. Она улыбнулась мне и проскользнула в гостиную.

Время поджимало.

— Слушай. Скарлетт Стантон оставила незаконченную рукопись, и Джорджия, которая ненавидит мои книги, будет решать, можно ли мне ее закончить.