Книга Все, что мы не завершили, страница 191 – Ребекка Яррос

— Я люблю тебя, Джеймсон, — яростно прошептала она. — Я согласилась уехать только ради Уильяма.

— Я тоже тебя люблю, Скарлетт. И люблю еще больше именно потому, что ты согласилась уехать ради его безопасности.

— Три дня, — прошептала она, уже нарушая данную себе клятву быть сильной.

— Три дня, — повторил Джеймсон, улыбнувшись через силу. — Кавалерия уже на подходе, любовь моя. Американские войска скоро прибудут в Европу, и кто знает, может быть, все закончится уже в следующем году.

— А если нет?

— К чему такие вопросы, Скарлетт Стантон? — поддразнил он. — Или ты не собираешься меня ждать?

— Я буду ждать тебя вечно, — сказала она. — Ты здесь выдержишь без меня?

— Выдержу, но с трудом, — тихо ответил Джеймсон. — С большим трудом. Ты забираешь с собой мое сердце. Но я буду жить, — поклялся он, прижимаясь лбом к ее лбу. — Я буду летать. Буду сражаться. Буду писать тебе каждый день и мечтать о тебе каждую ночь.

Она попыталась отгородиться от боли, попыталась не думать о том, что у них остается всего лишь три дня.

— И у тебя просто не останется времени завести отношения с другой девушкой, — поддразнила она.

— Для меня нет и не будет никаких других девушек. Только ты, Скарлетт. Только ты. — Джеймсон притянул ее ближе к себе. — Жаль, что мне не дают увольнительную еще и на завтра.

— Тебе дали целых два дня, чтобы съездить на свадьбу Констанс в прошлые выходные, и еще день, чтобы проводить нас. Нам грех жаловаться.

Джеймсон поморщился.

— По-твоему, это была свадьба? Скорее уж похороны.

— Это было и то и другое.

Констанс все-таки вышла замуж за Генри Уодсворта. Он затащил свое жирное седалище на верхушку британского великосветского общества и официально там закрепился. Констанс сохранила поместье, которое так любила, а их родители обеспечили себе безбедное существование.

— Просто пышное празднование деловой сделки, — тихо добавила Скарлетт.

Им не хотелось вставать, но уже взошло солнце, и наступил новый день. Они не могли больше откладывать подъем, хотя Джеймсон уговорил Скарлетт принять душ вместе с ним.

Через двадцать минут — и после еще одного взрывного оргазма — он завернул ее в банное полотенце, а сам взял полотенце поменьше, повязал вокруг бедер и начал бриться. Скарлетт наблюдала за ним, прислонившись к дверному косяку. Ей никогда не надоедало смотреть, как муж бреется, в основном потому, что обычно он брился голым по пояс. Когда он закончил, она пошла в спальню, чтобы одеться, и как раз в эту минуту Уильям издал свой первый утренний крик.

— Я сам его покормлю, — сказал Джеймсон. — Ты принеси нам бутылочку.

Скарлетт закончила одеваться, слушая, как Джеймсон в детской поет песенку их сыну. В связи со свадьбой Констанс в прошлые выходные и предстоящим отъездом она начала приучать Уильяма к бутылочке, и ей очень нравилось наблюдать, как Джеймсон кормит сынишку. Связь между ними была крепкой. Самые радостные и широкие улыбки Уильяма всегда доставались Джеймсону, и именно Джеймсон быстрее успокаивал малыша, когда тот капризничал. Вот и сейчас Уильям придерживал бутылочку одной рукой, а другой дергал за пуговицы на папином форменном кителе. Скарлетт не ревновала сына к мужу, особенно зная, что теперь они снова увидятся еще очень нескоро. Может быть, через год. Если не больше.