Книга Все, что мы не завершили, страница 209 – Ребекка Яррос

— Спасибо! — повторил мистер Белл.

Мы попрощались, и я открыла корпоративную чековую книжку на следующей чистой странице. Литературно-образовательный фонд Скарлетт Стантон. Я взяла ручку и заполнила чек для школьного округа в Айдахо.

Принцип очень простой: если школам нужны книги для пополнения библиотек, школы получают деньги на книги.

Прабабушке бы это понравилось.

Я поставила дату, первое марта, запечатала чек в конверт и вызвала курьера срочной почтовой доставки. Ну вот. Все готово. Теперь можно идти в мастерскую.

Я открыла верхний ящик стола и сразу увидела ручку с эмблемой «Нью-Йорк метс». Мое сердце болезненно сжалось, как сжималось уже много дней. Ручка Ноя.

Почти три месяца это был не только прабабушкин стол — вернее, теперь уже мой, — но и стол Ноя. Выбрасывать ручку нет смысла, это все равно ничего не изменит. Я положила чековую книжку в ящик и резко его закрыла.

Ручка — самое малое напоминание.

Ной был повсюду, куда ни глянь. При каждом взгляде на патефон я вспоминала наши танцы в гостиной. При каждом посещении оранжереи явственно слышала низкий, чуть хрипловатый голос Ноя. Он был в моей кухне, заваривал для меня чай. В моей прихожей — целовал меня до потери дыхания. В моей спальне — занимался со мной любовью. Здесь, в кабинете, — признавался, что он мне солгал.

Я сделала глубокий вдох, но не для того, чтобы прогнать боль. Ощутить боль сполна — это единственный способ с ней справиться. Иначе я превращусь в пустую, мертвую оболочку, как это было после Дамиана.

В дверь позвонили. Я взяла конверт с чеком и пошла открывать, но на пороге стоял не курьер.

Я моргнула, не веря своим глазам. У меня в прямом смысле слова отвисла челюсть, и я захлопнула рот.

— Не пригласишь в дом? — спросил Дамиан, протянув мне цветы. — С седьмой годовщиной, милая.

Я на секунду задумалась, чего мне хочется больше: захлопнуть дверь у него перед носом или тихо позлорадствовать про себя, точно зная, зачем он приехал, — и выбрала второе. Я отступила в сторонку, давая ему пройти, а потом быстро закрыла дверь, потому что на улице было прохладно.

— Спасибо. Я и забыл, как здесь холодно, — сказал Дамиан, по-прежнему протягивая мне цветы, бледно-розовые розы, и выжидающе глядя на меня.

— Что тебе нужно?

Я положила конверт на столик у двери. Какую уловку он попытается применить, чтобы получить желаемое? Игра на чувстве вины? Подкуп? Эмоциональный шантаж?

— Я хотел поговорить о деле. — Дамиан нахмурился, наконец-то сообразив, что я не возьму у него цветы, и положил их на стол рядом с конвертом.

Я скрестила руки на груди.

— И ты не стал звонить по телефону, а прилетел в Колорадо?

— Меня что-то пробило на сентиментальность, — произнес он тем сладким голосом, который приберегал для извинений, и оглядел меня с головы до ног. — Ты хорошо выглядишь, Джорджия. Правда, хорошо… Ты стала мягче, если так можно сказать.

В гостиной пробили часы.

— Пальто не снимай. Ты уйдешь раньше, чем часы пробьют снова.

— Ты даешь мне пятнадцать минут? Неужели это все, что я заслужил после стольких лет вместе? — Дамиан склонил голову набок, игриво сверкнув ямочкой на щеке. Стало быть, эмоциональный шантаж.

— Если считать те два года, когда мы встречались, я уже отдала тебе восемь лет жизни. Так что пятнадцать минут — это еще очень щедро.