Книга Фредерика, страница 41 – Джорджетт Хейер

К ее глубочайшему облегчению, маркиз не стал делать комментариев, а всего лишь промолвил, наклонившись, чтобы погладить Лафру:

— Вы пугаете меня, Фредерика. Что он натворил?

Три человека заговорили одновременно, но маркиз прервал их:

— Пожалуйста, не все сразу, если вы хотите, чтобы я понял, в чем дело.

Фредерика и пастух умолкли, но пожилая леди была сделана из более твердого материала. Она заявила, что не верит ни единому слову о «барселонских колли» и что можно ожидать чего угодно, если уже нельзя пойти в парк подышать воздухом, не подвергаясь при этом нападению злобных собак.

Маркиз прибегнул к своему самому смертоносному оружию – поднес к глазу монокль. Многие сильные мужчины отступали, когда он смотрел на них через это стекло. Пожилая леди не отступила, но слова замерли у нее на языке.

— Вы должны простить мне мою прискорбно короткую память, мэм, – заговорил Элверстоук, – но я не припоминаю, чтобы имел удовольствие быть с вами знакомым. Пожалуйста, кузина, представьте меня.

Фредерика, быстро пересмотревшая первоначальное неблагоприятное мнение о нем, сразу же отозвалась:

— Не могу, потому что я не знаю, кто она и зачем пришла сюда. Разве только удостовериться, что вы в самом деле мой кузен, в чем она, кажется, сомневалась.

— Это не кажется мне вполне адекватной причиной, – заметил маркиз. – Однако, если по какому-то непонятному мне поводу вы нуждались в подтверждении этого факта, мэм, то вы его имеете. Мисс Мерривилл и я действительно кузены.

— Это меня не интересует, милорд! – покраснев, ответила пожилая леди. – Более того, я не пришла бы сюда, если бы не считала это своим долгом и не увидела, что, как только мисс Мерривилл упомянула о своем кузене-маркизе, эти два подхалима были готовы позволить свирепой зверюге набрасываться в парке на кого угодно!

Сторожа издали протестующие возгласы, но маркиз не обратил на них внимания.

— Я понятия не имел, что пес настолько опасен, – сказал он. – Надеюсь, мэм, вы не пострадали?

— Я не говорила, что он напал на меня! Но…

— Он ни на кого не нападал! – вмешалась Фредерика.

— Неужели? А разве он не сбил с ног маленького мальчика и не напугал до смерти других бедных малюток?

Фредерика рассмеялась:

— Лафра никого не сбивал с ног! Действительно, дети сначала его испугались, но, когда поняли, что он просто хочет с ними поиграть, сразу пришли в себя и даже просили меня завтра привести его в парк снова!

— Зато он напал на моих коров! – вмешался пастух. – А вы сказали, мисс, будто он хотел их пасти, так как этому его учили в Испании! Ничему такому его никогда не учили! Сам я в Испании не бывал и не жалею об этом, потому что не шибко люблю иностранцев, но коровы во всем мире остаются коровами, и даже невежественный язычник не стал бы учить собаку распугивать стадо, как сделала эта поганая псина! Мистер Манслоу говорит, что она дворняга, прошу прощения, сэр, – но только я знаю, что это не колли: ни барселонская, ни какая еще!

Младший сторож, вертя в руках шляпу и бросая умоляющие взгляды на маркиза, сказал, что никого не хотел оскорбить, но мисс заявила, будто пес – барселонский колли, а он этому ни за что не поверит, кто бы ему такое ни говорил.

— Еще бы! – воскликнул маркиз. – Разумеется, вы правы! – Обернувшись к Фредерике, он добавил скучающим тоном: – До чего же вы забывчивы, кузина! Он не колли, а гончая, и не из Барселоны, а из Белуджистана! Бе-лу-джи-стан, Фредерика!