Книга Фредерика, страница 5 – Джорджетт Хейер

— Это не все! – воскликнула ее милость, румянец на щеках которой стал значительно ярче. – Конечно, я знала, чем это кончится…

— Если знала, то какого черта тратила мое время?

— Потому что я надеялась, что ты хоть раз в жизни проявишь какое-то чувство долга по отношению к твоей семье, какую-то привязанность к бедной Джейн!

— Это погоня за радугой, Луиза! Мое отсутствие чувствительности огорчало тебя долгие годы, у меня нет ни малейшей привязанности к бедной Джейн, которую я вряд ли узнал бы при встрече, и я впервые слышу, что Бакстиды – члены моей семьи.

— Выходит, я не член твоей семьи? – осведомилась леди Бакстид. – Ты забыл, что я твоя сестра?

— У меня никогда не было возможности об этом забыть. Только не выходи из себя снова – ты понятия не имеешь, какой становится твоя физиономия во время очередного припадка бешенства. Можешь утешаться заверением, что, если бы Бакстид оставил тебя без средств, я счел бы себя обязанным позволить тебе сесть мне на шею. – Он окинул ее насмешливым взглядом. – Да, я знаю, ты сейчас скажешь, что не наскребешь и шести пенсов, но правда состоит в том, моя дорогая Луиза, что ты очень богата, хотя и самая бессовестная попрошайка из всех, кого я знаю. Поэтому не доводи меня до тошноты своей болтовней о привязанности! Ты не больше привязана ко мне, чем я к тебе!

— Почему ты так говоришь? – пролепетала ее милость, обескураженная столь прямой атакой. – Я всю жизнь была к тебе привязана.

— Не обманывай себя, сестрица. Не ко мне, а к моему кошельку.

— О, как ты можешь быть таким несправедливым? Что касается моего богатства, то ты с твоей безрассудной расточительностью был бы удивлен, узнав, что мне приходится соблюдать строжайшую экономию. Почему, ты думаешь, я после смерти Бакстида переехала из нашего прекрасного дома на Олбемарл-стрит в это отдаленное место?

Элверстоук улыбнулся:

— Так как для переезда не было ни малейшего повода, я могу лишь предположить, что все дело в твоем неизлечимом пристрастии к дешевизне.

— Если ты имеешь в виду, что мне пришлось уменьшить расходы…

— Нет, только то, что ты не смогла противостоять искушению это сделать.

— С пятью детьми, оставшимися на моем попечении… – Она умолкла, поняв по насмешливому взгляду брата, что развивать эту тему было бы неразумно.

— То-то и оно, – сочувственно промолвил маркиз. – Думаю, нам лучше расстаться, не так ли?

— Иногда мне кажется, – едва сдерживаясь, отозвалась леди Бакстид, – что ты самое мерзкое существо, какое когда-либо существовало! Не сомневаюсь, что, если бы к тебе обратился с подобной просьбой Эндимион, ты бы согласился без разговоров!

Эти горькие слова, казалось, произвели впечатление на маркиза, однако он быстро взял себя в руки и рекомендовал сестре лечь в постель, предварительно приняв болеутоляющее.

— Ты явно не в себе, Луиза! Уверяю тебя, что, если бы Эндимион попросил бы меня дать бал в его честь, я принял бы меры, чтобы поместить его под надзор.

— О, как же ты отвратителен! – воскликнула леди Бакстид. – Ты отлично знаешь, что я не имела в виду…

— Можешь не объяснять, – прервал он. – В этом нет никакой нужды. Я прекрасно тебя понял, как понимал всегда. Ты – думаю, что и Огаста тоже, – убедила себя в том, будто я испытываю сильное пристрастие к Эндимиону.