Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 20 – Ксения Маршал

«Это конец» – понимаю, стараясь проглотить и этот горький ком, которым швырнула в меня судьба. И в очередной раз сделала это руками Глеба Арсеньева. Но не получается! Не могу принять и отпустить. Да чтоб этот гад провалился сквозь землю! Чтоб его ураганом обратно в столицу унесло и память навсегда отшибло! Чтоб он до старости со своим высокомерием дожил и так и не нажил по-настоящему близких и верных людей!

Хлопаю зло по ручке холдера* (*специальный рожок, куда засыпается молотый кофе), чтобы вынуть его из кофемашины и почистить. Хочется скорее убраться отсюда, но привычка не оставлять после себя бардака играет злую шутку. Видимо в и так старом аппарате что-то повреждается, и на мои руки резко брызгает кипяток вместе с паром, заливая все кисти и обжигая.

Ору от неожиданной и сильной боли, прижимаю трясущиеся руки к груди, баюкаю их. Перед глазами начинают мигать алые пятна, и я, кажется, вот-вот рухну в обморок – настолько непереносима боль. Происходящее вокруг отходит на второй план.

— Лера! – рявкает над ухом знакомый голос, а потом я каким-то образом оказываюсь на руках у Арсеньева.

— Пошел в бездну… – произношу слабо, прикрывая глаза. Кожу рук так дерет и жжет, что слезы наворачиваются на глаза. Хочется сбежать ото всего этого. Уснуть, а проснуться, когда вся жизнь уже наладится.

— Я давно уже там, – хрипит в ответ Глеб и несет меня куда-то.

— Не думала, что можно еще сильнее разочароваться в ком-то, – говорю с горечью. – Но ты открываешь мне все новые грани человеческого падения.

Арсеньев ничего не отвечает. Постепенно гул толпы стихает, а мы с ним оказываемся на заднем сиденье автомобиля. Глеб поливает откуда-то взявшееся полотенце водой из бутылки и заматывает им мои руки. Прохлада немного снимает боль, но мне все равно хочется лезть на стену. Слезы так и текут ручьями из глаз.

— Да! – резко отвечает он на звонок. – Не надо скорую, я сам отвезу ее и разберусь. Продолжайте мероприятие. Нет, Инга, оставайся здесь и делай хорошую мину при плохой игре… Да потому что кто-то из твоих людей поставил неисправное оборудование! – взрывается Глеб, и я дергаюсь. Кисти, которые все еще находятся в руках Арсеньева, прошивает новой порцией боли, и я вою раненой волчицей. – Все, Инга, потом поговорим, мне некогда, – отрезает он и убирает телефон. – Как ты? – уже спокойнее говорит мне.

— Лучше всех, – отрезаю, прикрывая глаза. Не дождется Глеб от меня жалоб. Он пытается приобнять меня и прислонить к собственному боку, но я передергиваю плечами и выскальзываю.

— Чего ты ко мне вяжешься до сих пор, Арсеньев? – интересуюсь убито.

Я и не рассчитываю получить ответ на заданный вопрос.

— Сам не знаю, – хрипит Глеб, но больше попыток приблизиться не делает.

Водитель привозит нас в городскую больницу. Не знаю, как Арсеньев это устроил, но меня принимают безо всякой очереди. Глеб всюду следует за мной, помогает открыть двери, размотать руки, рассказывает, что произошло.

Врач констатирует ожог второй степени. У меня по всей коже кистей рук уродливые пузыри и жуткий красно-бордовый цвет. Раны обрабатывают антисептиком, а затем покрывают заживляющей мазью и накладывают специальную повязку. Дают мне таблетку обезболивающего.

— Все эти манипуляции повторять ежедневно, следить за гигиеной и не тревожить руки. Две-три недели, и будете как новенькая, – наставляет доктор перед тем, как отпустить. – А уж до свадьбы тем более заживет, – подмигивает нам с Глебом. – Вы уж, красавица, больше так не пугайте жениха. На нем же лица нет, – доктор расписывает, что и как делать, на бумажке, оформляет больничный лист, и я, ведомая под локоть Арсеньевым, покидаю кабинет.