Книга Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки, страница 34 – Ксения Маршал

— Капучино или латте? – муж отпускает.

Ворует с разделочной доски кружок запеченного мяса и опирается задом о столешницу. Ноги скрещивает в лодыжках. Футболка натягивается на массивном торсе, обрисовывая грудные мышцы и бицепсы. Привлекательный, гад! Считаю, незаслуженно.

— Не знаю. А какая разница? – сосредотачиваюсь на сервировке буженины.

Надо ведь красиво в тарелку с разделочной доски переложить. Не забыть про зелень… И строго-настрого запрещаю себе вспоминать вид Журавлева в душе. Там он точно также вальяжно обливался водой.

— Капучино крепче, а в латте больше молока. Могу еще флэт уайт сделать – он в два раза крепче, чем капучино.

Слушаю степенные разъяснения мужа, а самой так и хочется закричать: «мы в самом деле кофе обсуждать будем?»

Хотя, наверное, пусть уж лучше делится питьевыми познаниями, чем продолжает приставать.

— Давай его.

— И я буду кофе! – требует Уля. – Я хочу как мама!

— Будет вам, девочки, кофе, – неизвестно чему улыбается Журавлев.

Снова призываю себя не реагировать на Евсея и не разгадывать каждый его жест. Нечего!

За завтраком болтает в основном Ульяша. Ребенок слишком рад наличию мамы и папы, чтобы держать это в себе. Малышка буквально фонтанирует радостью, энергией, счастьем и щедро делится ими с окружающим миром.

Однако, на вопрос о том, куда мы все поедем, Журавлев отвечает лаконичным: «сюрприз». Я тем более не интересуюсь. Куда повезет, туда повезет. В сущности, какая разница, в какой именно локации «работать» фиктивной женой.

Вещи собираем по минимуму. Евсей сказал, на месте приобретем все необходимое. Разве что для Ули попросил взять побольше всего, так как с детскими вещами там может быть напряженка. Понятное дело, меня, как и Ульяну, гложет любопытство, но вижу не подаю.

Ближе к обеду мы выдвигаемся. Журавлев мужественно тащит сумки, я веду Улю за ручку. В подземном паркинге, как назло, встречаем Эльвиру Олеговну. Ту самую соседку, нацелившуюся отобрать с помощью органов опеки Ульяну.

Что вообще этой даме делать в месте парковки автомобилей? Она выглядит так чопорно, словно до сих пор ездит в коляске, запряженной лошадьми. Даже у меня сводит зубы от вида этой дамы. Представляю, что творится с Евсеем и Ульяной. Чувствую, с какой силой детская ладошка впивается в мою руку. Малышка хмурится и жмется к моему боку.

— Недоброго денечка, – приветствует соседку муж с наглой, агрессивной ухмылкой.

Возмутительно, невоспитанно и вообще, какой пример для маленькой дочери! Но тут я не могу осуждать. Эльвира сама напросилась.

— Фарс продолжается, – соседка высокомерно фыркает и меряет нас пренебрежительным взглядом. – Что ж, подождем, пока вы наиграетесь в семью. Только помните, ребенок все это время растет в нездоровой обстановке.

Можно подумать, эта дама в состоянии предложить здоровую. Да по ней самой психушка плачет! Горючими слезами притом.

— Ну, чтобы вам не так скучно было ждать, поделимся немного нашим семейным счастьем, – скалится Журавлев. – Ловите вайбы, уважаемая, – а после ловит мою руку, разворачивает к себе и коротко рыкнув в губы: – Давай, Синичка, покажи, как ты умеешь, – целует.

Стремительно – я даже не успеваю ничего сообразить. Только ахаю, но Евсей глушит звук и увеличивает напор. Подхватывает мой язык, развязно так, явно напоказ. Его руки тесно прижимают меня к твердому телу, не рыпнешься. Да я и не собираюсь. Мозг, как по заказу, отключается, связные мысли уплывают туманной дымкой за горизонт, и остается только ощущение какой-то невероятной истомы, больше всего напоминающей расплавленность. Я воск в руках Евсея, и он творит со мной все, что заблагорассудится. На сопротивление нет ни сил, ни возможностей, ни желания.