Книга Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки, страница 39 – Ксения Маршал

— А-а-а-а! – кричу я во все горло и хохочу, как ненормальная.

Ветер бьет в лицо, снег шуршит и поскрипывает, адреналин кипятит кровь. Каждый мускул в теле напряжен и выполняет свою функцию. Удивительно, что я вообще оказалась на такое способна. А внизу приходит расслабление, когда можно уже не контролировать жестко ситуацию и выдохнуть с облегчением.

— Я сделала это! Мы сделали это! – бросаюсь к Журавлеву с объятиями. Пытаюсь повиснуть у него на шее, но лыжи мешают.

Так и стоим, прилипнув друг к другу боками. Мне хочется обнять весь мир, прыгать, танцевать, вопить от радости. Евсей разделяет мой невероятно-радужный поток эмоций, и это неожиданным образом сближает. Как общая победа. Как испытание, что мы вместе и с успехом преодолели.

— Моя девочка, – хвалит муж с гордостью. И смотрит так восхищенно, словно это не я перед ним стою, а минимум известная фотомодель. – Еще разок?

Конечно, я отвечаю согласием! Мы катаемся до самой темноты. Сперва небо раскрашивается лилово-сиреневыми тонами, делая все вокруг чуточку волшебным. Повсюду загораются разноцветные огни, добавляя праздничного настроения. А когда небо становится окончательно черным и на нем загораются яркие огромные звезды, я понимаю, что сил больше ни на что нет.

К тому времени я успеваю вываляться в снегу, отшибить себе все мягкие места, надышаться кислородом и преодолеть пешком подъем на учебную гору бессчетное количество раз.

— Не могу больше… – выдыхаю, когда падаю в очередной раз. Журавлев франтовато тормозит, выпуская волну снега из-под лыж, и укладывается рядом. Благо костюмы у нас такие, что никакой снег и холод не страшны. – Красиво, правда? – делюсь чувствами, глядя в сказочно-чистое небо. За городом оно особенно прекрасно.

— Да, – соглашается Евсей.

И только скосив взгляд в его сторону, замечаю, что смотрит муж четко на меня. Он подхватывает мою ладонь своей, и мы лежим так еще какое-то время. Умиротворенные, приятно-уставшие, переполненные впечатлениями.

— Спасибо! – говорю искренне.

Ведь если бы не Журавлев, я бы никогда не встала на лыжи и не испытала ничего подобного. Можно сказать, он мне сегодня новую грань мира открыл.

— Все для тебя, Синичка, – улыбается он. – Ну что, забираем Ульянку и в бассейн.

Он издевается, да? У меня не шевелится ничего. Отмокнуть в горячем джакузи я может и не прочь, но…

— Если только ты раздобудешь для меня гидрокостюм, – вырывается вдруг изо рта откровение.

Довел своей физкультурой до изнеможения, вот мозг и не фильтрует то, что мелет язык. Журавлев меняется в лице. Явные непонимание и озадаченность пробиваются сквозь его мужественные черты.

— Да там не холодно будет, – интерпретирует он по-своему. – В открытых бассейнах вода специально теплая – вот увидишь, кайф!

— Ой, да мне все равно не в чем, – отмахиваюсь. – Вы с Ульяной идите, а я в номере подожду. Как раз в ванной поваляюсь.

Если честно, вот ни при каких раскладах я не вижу, как радостно плещусь с Евсеем в бассейне. Для меня это из разряда несбыточного. Но мой невозможный муж снова умудряется устроить все таким образом, как выгодно ему. Он подает руку, помогая встать, забирает мои лыжи с палками, и мы идем к Уле.

Ногам после продолжительного скольжения дико непривычно. Вестибулярный аппарат, привыкший к передвижению на лыжах, пытается продолжить в том же духе. Но хозяйка теперь шагает, и это вызывает диссонанс во всех системах. Иными словами, меня пошатывает.