Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 39 – Ксения Маршал

— Она нас точно раскусит. Ты просто не знаешь мою бабушку, ее не обмануть. Хотя, один раз и она ошиблась, когда назвала тебя хорошим человеком.

— А мы и не будем врать, — привлекаю к себе Дарью, и она поддается. Расслабляется в моих руках, приникает доверчиво. А я не теряю времени и закрепляю успех: — Только чуть-чуть приукрасим. Скажем, что нам снесло крышу друг от друга, а не от наркотика, и все. И мы решили попробовать, раз уж так получилось. Ну же, Тихоня, не вешай нос, — цепляю ее подбородок согнутым пальцем и заставляю смотреть себе в глаза. В синих озерах плещется вселенская печаль и лишь капелька надежды. Но мне хватит и этого. — Вот видишь, у нас уже получается делать вид, что мы пара, и не убивать друг друга. А бабушку твою перевезем сюда, я выпишу сиделку в помощь.

— Как у тебя получается выворачивать все в свою пользу всегда? — вздыхает она.

— Доживи до моих лет, узнаешь, — подмигиваю, понимая, что победил.

— Но у меня будут условия, Зарецкий, — предупреждает Дашка и смотрит строго, как учительница.

Зарецкий снова загоняет меня в угол. Как опытный охотник загоняет дичь в ловушку, и вот я уже мечусь в агонии, понимая, что выхода нет, но все равно продолжаю упрямо трепыхаться. Сдаваться без боя на милость Евсея — не то, что я могу себе позволить. Такой, как он, выпьет до дна, выпотрошит, ничего не оставив, и спокойно двинется дальше.

Поэтому я не имею права бездумно следовать его указаниям, ведь теперь несу ответственность не только за свою жизнь, но еще и за жизнь ребенка. И пусть он получился случайно, при совершенно кошмарных обстоятельствах, он уже часть меня. Огромная и в то же время такая хрупкая и беззащитная.

— И каковы твои условия, Даша? — губы Зарецкого разъезжаются в победной улыбочке, которую он даже не стремится скрыть, а сталь в глазах сверкает торжеством.

И все во мне буквально кричит от потребности проучить наглого миллиардера, омрачить триумф победителя. Поэтому прищуриваюсь и отвечаю, отгоняя всякую стеснительность. Не до нее сейчас.

— Никакого секса между нами!

Евсей тут же отбивает:

— Даже если ты будешь очень настаивать?

— Если не хочешь нормально говорить, то я, пожалуй, пойду, — выпутываюсь из объятий. Внутри все обмирает, покрывается коркой льда и разочарования — с кем я собралась торговаться, глупая?

Но Зарецкий не пускает, снова притягивает к себе и сжимает чуть сильнее.

— Прости, — выдыхает мне на ухо. — Я готов слушать.

Молчу. Даю себе пару мгновений, чтобы снова собраться с мыслями, и продолжаю, прочистив предварительно горло:

— Как я уже сказала, никакой близости между нами, она не очень хорошо заканчивается, — улыбаюсь криво, но взгляд босса остается серьезным. Соображать под таким трудно, и я прикладываю неимоверные усилия, чтобы заставить себя говорить: — И ты не будешь ничего решать за меня. Я — не твоя собственность и не обязана выполнять приказы. Безусловно, что касается бизнеса, тут ты главный, но в остальном — только я решаю за себя.

— А за ребенка? — прерывает Евсей, и у меня никак не получается прочесть его взгляд.

Словно мужчина намеренно закрывается от меня, оставаясь все так же близко и на виду. Ставит внутренний заслон, который мне никак не преодолеть. Зависаю ненадолго, обдумывая.