Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 43 – Ксения Маршал

Ведь мы с ним только что целовались как сумасшедшие! Как будто между нами что-то большее, чем одна нечаянная близость и ее закономерное последствие. Чувствую, как румянец покрывает мои щеки и мысленно издаю стон. Дикость какая-то! Я, блин, беременна, а смущаюсь, как школьница. Это вообще нормально?

Машина плавно трогается, и я сосредоточенно пялюсь в окно. Кусаю губы. Что говорить Зарецкому, и как вообще с ним общаться, не знаю. Ну хоть внутри уже ничего не кипит, заставляя творить глупости.

Заправка обнаруживается неподалеку. Ведомая ее яркими призывными огнями и рекламой, я выпрыгиваю из автомобиля, не дожидаясь Евсея. При виде кафе внутри рот наполняется слюной. На витрине разложены всевозможные булочки, десерты, на специальном гриле жарятся колбаски для хот-догов.

— Я буду хот-дог! — разворачиваюсь с горящими глазами к Зарецкому, стоящему за моей спиной — тепло от его присутствия ощущается слишком отчетливо. Желудок требовательно урчит.

Миллиардер едва заметно морщится, бросает взгляд в сторону полезных йогуртиков. А я понимаю, что от его здоровой еды скоро на стену полезу.

— Может, что-то другое, Даша? — делает попытку он.

— Нет! — поджимаю губы, мотаю головой.

— Не думаю, что ТАКАЯ пища будет полезна для тебя и ребенка, — увещевает миллиардер.

На глаза наворачиваются слезы. Смотрю на Евсея, а внутри все начинает печь от обиды. Я же не пива какого-нибудь у него попросила. Подумаешь, один-единственный хот-дог. Острый, горячий, сытный, с сосиской, исходящей жирком…

— Ну Евсе-е-ей, — тяну жалобно. Смотрю несчастно и умоляюще. Хлюпаю носиком. — Мой организм очень-очень-очень хочет ТАКУЮ пищу. Пожа-а-алуйста.

Зарецкий играет желваками. Хмурится какое-то время. И наконец сдается.

— Дарья, — качает осуждающе головой, но все-таки идет к кассе. Следую за ним едва ли не в припрыжку. — Один хот-дог, пожалуйста, — заказывает, пересиливая самого себя, миллиардер.

— Два, пожалуйста, — тут же вставляю я. Хватаюсь за плечо Евсея, поднимаюсь на носочки и шепчу ему на ухо с доверительной интонацией: — Я не смогу есть одна.

Девушка за кассой смотрит на Зарецкого, ждет подтверждения, и тот не разочаровывает, кивает согласно.

— Тогда еще американо, — бросает девушке. Поворачивается ко мне: — А ты что будешь?

— Облепиховый морс.

Вредная еда приятной тяжестью оседает в желудке, щекочет рецепторы языка яркими вкусами, хрустит на зубах какой-то зажаренной крошкой. В салоне играет ненавязчивая музыка, за окнами проносится лес. Я расслабленно сижу на пассажирском сиденье и наслаждаюсь едой и поездкой в целом.

— Ну скажи, что вкусно, — тыкаю Зарецкого в бок. Хот-дог он сжевал гораздо быстрее меня, и теперь я требую подтверждения своей правоты. Миллиардер, сделавшийся в моих глазах чуточку более человечным, закатывает глаза.

— Обожаю травиться бурдой из забегаловок, — хмыкает он. Но я-то точно знаю, что ему понравилось не меньше, чем мне, и довольно умолкаю.

Уютная тишина, разбавляемая шумом асфальта и радиостанции, висит между нами какое-то время. Глаза сыто прикрываются, нападает сонливость, а я понимаю, что готова вот так просто ехать сколько угодно. И пусть бы дорога никогда не заканчивалась… К сожалению, очень скоро Зарецкий заруливает на территорию лучшего реабилитационного центра в наших краях. Охранник поднимает шлагбаум, и мы неспешно подъезжаем к парковке перед высоким современным зданием.