Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 8 – Ксения Маршал

— Так быстро? — вскидывает на меня испуганный взгляд.

Ну что за глазищи? Под их прицелом чувствую себя последним негодяем, хотя ничего такого не делаю. Всего лишь оказываю услугу, как себе, так и Дарье.

— У вас с бабушкой так много времени в распоряжении? — дергаю бровью.

Девчонка вспыхивает и начинает что-то растерянно блеять. Пожалуй, мне нравится заставлять ее чувствовать неловкость. Это будет забавный год, вопреки моим унылым ожиданиям!

Да что ж такое! Никак не могу избавиться от образа этого Евсея Зарецкого. На редкость пугающий тип. Рядом с ним чувствуешь себя незначительной и глупой букашкой. Его энергетика давит не хуже, чем гидравлический пресс, а лицо, по которому невозможно абсолютно ничего прочитать, вводит в ступор.

— И я по собственной воле связала с ним свое ближайшее будущее! — со стоном жалуюсь Липе.

А ведь кроме старенькой кошки мне даже и посоветоваться не с кем. В самом деле, не рассказывать же о том, во что умудрилась вляпаться, бабуле. Она точно строго настрого запретит соваться в авантюры, даже если из-за этого и придется отказаться от жизненно-важной операции.

Всю ночь я не сплю и верчусь под одеялом. Мне то холодно, то жарко, поэтому постоянно приходится вскакивать и закрывать или открывать окно. Неудивительно, что к офису Зарецкого я подъезжаю полностью разбитой и несчастной. Хотя, какой там офис — офисы для простачков, у Евсея Зарецкого ни много ни мало штаб-квартира! Почти как в Пентагоне каком-то.

«Мамочки, куда я лезу?» — восклицаю мысленно, когда машина подъезжает по набережной к огромному современному зданию причудливой архитектуры. Окна в нем расположены под разными углами и вызывают ассоциации с призмой или гигантской геометрически выверенной хрустальной вазой. От офиса, который и язык-то не поворачивается назвать столь обыденно, веет неприлично большими деньгами, влиянием и мощью.

Водитель тем временем заезжает на подземный паркинг и останавливает машину прямо возле лифта.

— Идемте, я провожу, — получаю короткую инструкцию и вцепляюсь пальчиками в лямки рюкзака.

Все во мне сопротивляется тому, чтобы добровольно идти на заклание, но я заставляю себя принять протянутую руку и выбраться из автомобиля. Тяну в легкие воздух и не получаю требуемого облегчения — на парковке он пропитан выхлопными газами, что делает мое состояние только хуже. Водитель помогает мне войти в лифт, прикладывает специальный ключ и нажимает на кнопку последнего этажа.

Выходим мы посреди просторной и роскошной приемной, я даже теряюсь на какой-то миг. Водитель кивает молодому мужчине, сидящему за рабочим столом, и представляет меня:

— Котова Дарья Сергеевна.

— Добрый день, — кивает мне Разумов Евгений Анатольевич, кандидат экономических наук, если верить хвастливой табличке, стоящей на столе. — Присаживайтесь, сейчас о вас доложу.

Теряюсь еще сильнее и с испуганной улыбкой занимаю место на огромном кожаном диване. Снова чувствую, насколько далека ото всей этой сдержанной вычурности и как сильно не желаю соприкасаться со всем этим. Я даже сесть умудряюсь на самый краешек. Не знаю, каким образом Евгений Анатольевич сообщил Зарецкому о моем приходе, но меньше, чем через минуту, двери кабинета раскрываются, и знакомый голос командует в приказном тоне: