Книга Сладкая тыковка для ненасытных, страница 11 – Алекс Стар

но ласкает мою скулу, губы, спускается ниже, к оголённому соску, и я чувствую солнечный поцелуй на своей груди.

Разлепляю веки и осматриваюсь вокруг.

Я лежу на белоснежно постели в какой-то небольшой комнате с простыми оштукатуренными стенами. Всё тело ноет, и я едва вспоминаю, кто я вообще такая. Волна ужаса накатывает на меня, когда память возвращает мне воспоминания об ужасных играх, в которых я была живой беззащитной игрушкой.

Когда это было? Вчера? Неделю назад? Или в другой жизни? А ещё я вдруг вспоминаю уродливый шрам, рассекающий когда-то прекрасное мужественное лицо, и жестокого сильного волка, который сначала привёз меня в логово монстров, а потом спас меня.

Клык...

Поворачиваю голову и вижу его: он сидит в углу, утонув в глубоком кресле и, кажется, спит. Я вижу, как вздымается и опус-кается его мощная грудь, обтянутая тонкой футболкой, и с ужасом замечаю кровавую лужу, растекшуюся под ножкой кресла.

Он умирает?!

Я ни за что не переживу это! И я встаю со своей кровати, как больно бы мне не было передвигаться.

Я всё ещё совершенно голая: он принёс меня сюда, завернув, наверное, в плед, который валяется тут же, на полу.

— Клык, миленький, - встаю я перед ним на колени и прикладываю ухо к его груди.

Слышу глухой стук его сердца. Он жив!

— Клык, очнись, - бормочу я, слегка касаясь его пальцами, боясь сделать ему больно.

У меня кроме него никого не осталось после той ужасной ночи.

— Ты проснулась? - слышу я его знакомый низкий голос и в первый раз вижу, как его губы растягиваются в улыбке, кото-

рая была бы прекрасной, если бы не этот уродливый шрам на пол-лица.

Клык это понимает и отворачивается от меня, но я беру его лицо в свои ладони и снова поворачиваю к себе: - Ты спас меня, но как? - смотрю я в его волчьи глаза, и он не отвечает.

Молчит. И вдруг целует меня взасос

Так глубоко и сильно, проталкивает мне в рот свой язык, что я начинаю задыхаться.

От странного чувства. И счастья.

·   Ты жива, Тыковка, - хрипло бормочет он, оторвавшись от моих запёкшихся губ, и я слышу неприкрытую дикую нежность в его голосе. Его нежные чуткие пальцы уже гладят моё голое тело, словно пытаются убедиться, что это я. Живая и горячая.

·   Какая ты красивая, принцесса, - сминают его ладони мои груди, перетирая между подушечками пальцев мои забугрив-шиеся алыми вишенками соски. Его лицо наклоняется к ним и губы нежно обхватывают один сосок. Посасывают его, и я снова чувствую то сладкое томление у себя между ног, которое, я думала, больше никогда не смогу испытать.

Но он продолжает нежно ласкать меня языком, пальцами, и я сама уже стягиваю с него футболку и вскрикиваю, когда ви-

жу огромную кровавую рану на его боку.

— Тебя ранили? - плачу я. - Ты умираешь? - провожу я кончиками пальца вдоль этого страшного пореза, и Клык тихо

вздрагивает в ответ.

Как дикий зверь.

Зверь, которого я приручила.

— Всё пройдёт, Тыковка, продолжай, - хрипло со стоном командует он, и я нежно целую край его раны. - Я понял, что не смогу потерять тебя. Отдать тебя им на растерзание, - оправдывается он передо мной, пока я слизываю кончиком языка его кровь. Терпкую и солёную на вкус.

И я не могу удержаться от того, чтобы не спуститься ниже, по дорожке из спекшейся крови, к его ширинке, в которой, я чувствую, уже твердеет его мощное оружие