Книга Случайная ночь с кавказцем. Скорую вызывали?, страница 13 – Майя Линн

— Чтобы понять, что произошло той ночью.

— Произошло? — Паша снова смеётся. — Она забеременела от тебя. Вот что произошло!

Тишина сгущается.

Мурад смотрит на тест в руке Паши.

— Ты уверен, что хочешь знать правду? — тихо спрашивает он.

— Я уже её знаю! — орёт Паша. — Она беременна от тебя!

Я чувствую, как мир сжимается вокруг меня. Двое мужчин стоят напротив друг друга, и между ними — я. И этот ребёнок.

9

— Настя поедет со мной, — спокойно говорит Мурад, словно ставит точку, не оставляя места возражениям.

Эти слова обрушиваются на меня холодным потоком, сковывая тело тревожной дрожью. Сердце тут же принимается бешено колотиться, и я даже не замечаю, как судорожно впиваюсь пальцами в край своей кофты.

Паша вскидывает голову, и в его глазах вспыхивает такая злость, что мне становится страшно.

— Ты вообще кто такой, чтобы решать за неё? — голос мужа хрипит от гнева и боли одновременно.

Но Мурад стоит неподвижно, смотрит прямо и ровно, как человек, привыкший добиваться своего без лишних слов.

— Я отец её ребёнка, — произносит он так уверенно и просто, будто говорит о чём-то совершенно очевидном. — Я не оставлю её с тобой.

В комнате повисает удушающая тишина. Паша медленно поворачивается ко мне, и от взгляда, полного отчаяния и мольбы, у меня ломит в груди.

— Настя, скажи ему, что это бред. Что это всё ошибка, — умоляет он, но я не могу заставить себя поднять на него глаза.

Паша хватает меня за руку и притягивает ближе.

— Не молчи! Ты правда хочешь уйти с ним?

Я смотрю на мужа, и злость внутри меня вдруг вспыхивает ярким пламенем.

— А у меня есть другой выбор? Ты давно живёшь своей жизнью, Паш.

Он резко отпускает меня, будто мои слова обжигают ему пальцы, и тут же говорит жёстко, почти жестоко:

— Сделай аборт. Мы всё забудем и начнём заново.

— Забудем? — я едва дышу от боли, которая растекается по телу. — Будто ничего не случилось?

Он кивает резко, холодно, будто это просто решить.

— Да, именно так. Если хочешь сохранить семью, это единственный выход.

— Семью? — тихо и с вызовом вмешивается Мурад. — Это ты называешь семьёй?

— Ты заткнись! — Паша поворачивается к нему, ярость снова полыхает в глазах. — Ты не имеешь права сюда лезть!

— Я здесь, потому что ты проебал свой шанс, — голос Мурада холоден и ясен. — Ты давно перестал быть её мужем.

Паша бросается вперёд, но я встаю между ними, выставляя ладони.

— Хватит! — мой крик звенит отчаянием, разрезая напряжённый воздух. — Прекратите оба!

Мурад тут же берёт мою руку, мягко, но твёрдо.

— Пойдём, Настя, — говорит он так спокойно, будто уже решил за нас двоих.

Паша снова хватает меня, взгляд тяжёлый и почти обречённый.

— Если уйдёшь, назад дороги не будет, — шепчет он.

— А что тут осталось? — мой голос дрожит от слёз, которые я сдерживаю из последних сил. — Ты давно живёшь с другой. Забыл только сообщить мне об этом.

Он отступает назад, и в его глазах мелькает та боль, которая давно поселилась и во мне.

Я иду вслед за Мурадом, и сердце стучит так сильно, будто хочет вырваться из груди. Мы садимся в машину, и я тут же смотрю в окно, чтобы он не видел, как слёзы медленно текут по щекам.

Он не заводит мотор сразу, просто сидит рядом, словно чувствуя, как мне сейчас тяжело.

— Всё будет хорошо, — вдруг говорит он негромко, и его голос звучит так искренне, что я почти ему верю.