Книга Случайная ночь с кавказцем. Скорую вызывали?, страница 3 – Майя Линн

Он расправляется с одеждой быстро, жадно, нетерпеливо. Я даже не пытаюсь сопротивляться, сама уже помогаю ему, расстёгиваю его брюки, чувствуя под пальцами жаркую, твёрдую плоть. Он входит резко, почти грубо, без церемоний, заполняя меня собой полностью, до самой глубины, и от этой наглой, властной уверенности во мне вспыхивает дикий огонь, которого я никогда не знала прежде.

Ничего не имеет значения. Ни муж, ни годы бесплодия, ни то, кто я и зачем здесь оказалась. Есть только этот чужой, властный мужчина, который сейчас берёт меня жёстко и безжалостно, заставляя забыть обо всём на свете.

Я сама двигаюсь ему навстречу, царапаю спину, кусаю его губы, отчаянно и жадно отдаваясь этому ощущению полной свободы, словно никогда и не жила прежде.

И сейчас, под его горячим, властным телом, я впервые за долгое время чувствую себя живой, по-настоящему желанной и нужной.

2

Я стою посреди спальни, смотрю в закрытую дверь и чувствую, что меня будто приложили лицом об стену. Что это, мать его, было? Обычно всё чётко, просто и ясно: я вызываю девчонку, она приходит, делает всё, что мне нужно, и уходит. Чистый расчёт, чистый секс. Ни эмоций, ни мыслей — только яростная разрядка, чтобы сбросить накопившееся напряжение. А сейчас… чёрт, сейчас всё иначе.

Провожу ладонью по лицу, пытаясь сбросить наваждение, но вместо этого только отчётливее чувствую её запах на своих пальцах. Лёгкий, свежий, даже какой-то невинный — словно я трахнул не опытную шлюху, а девчонку, впервые пустившуюся во все тяжкие. И от этой мысли внизу снова наливается тяжестью и жаром.

Я видел сотни женщин. Моложе, развратнее, эффектнее. Но никогда ещё от шлюхи не сносило крышу так, что я буквально сходил с ума от одной только мысли о ней. И ведь даже не юная девочка, которых обычно присылает агентство — лет тридцать ей, не меньше. Тело зрелое, женственное, настоящее. И горела она не по привычной схеме: никакой искусственной наигранности, никакого театра, от которого я уже устал. Всё было по-настоящему. И меня накрыло этим по полной.

Вспоминаю, как впервые прижал её к стене, и сразу тяжелеет дыхание. Я ожидал, что она изобразит недотрогу, сыграет стандартную сценку, но она… замерла по-настоящему, вся задрожала, как испуганная девчонка. И в этот момент у меня кровь ударила в голову, захотелось сразу же вбить себя в неё до упора, без прелюдий, без ожидания.

Я почти порвал её чёртов халат, а под ним — строгая блузка, скромный лифчик, тело, скрытое от взглядов. Это оказалось настолько возбуждающе, что я мгновенно потерял контроль. Мои пальцы грубо сжали её грудь, она тихо застонала, её соски напряглись под моими руками так, что у меня зажгло в паху ещё сильнее. Когда я втянул сосок в рот, почувствовал на языке её жаркую, гладкую кожу, её стон пронзил меня насквозь, заставил жёстко зарычать в ответ.

Я бросил её на кровать и навис сверху, глядя в её глаза, в которых полыхало нечто большее, чем просто покорность. Там была какая-то злость, решимость, жадность — что-то дикое и настоящее, что заставило мой член болезненно пульсировать от нетерпения. Когда она сама потянулась ко мне, схватила, сжала ладонью мой стояк сквозь брюки, я едва сдержался, чтобы не кончить тут же, как грёбаный подросток.

— Чёрт, — выдохнул я тогда ей в губы, срывая одежду с её тела так, будто хотел сорвать вместе с ней всю её чёртову кожу. Я заскользил рукой между её бёдер, разводя их грубо, требовательно, ощущая её влажность и жар. Она задышала ещё чаще, выгибаясь, прижимаясь ближе, а когда мои пальцы коснулись её клитора, её стоны стали такими откровенными, что у меня едва не сорвало крышу окончательно. Я хотел её, как животное, хотел без остатка, чтобы она забыла своё имя, своё прошлое, своё предназначение — и видела только меня, чувствовала только моё тело, мой член внутри себя.