Книга Помощница по ошибке, страница 69 – Анастасия Сумеркина

— Садитесь, — кивнул он на стул.

Она села, стараясь держать спину прямо. Молчала. Ждала.

Волин молчал тоже. Смотрел на неё тяжёлым, изучающим взглядом, от которого по коже бежали мурашки. Потом вдруг заговорил:

— Я тут думал о вашем долге.

Агата напряглась.

— Три года — это долго, — продолжил он, не глядя на неё. — Я могу предложить другой вариант.

— Какой? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

Волин поднял глаза. В них плескалось что-то странное — смесь злости, отчаяния и... чего-то ещё, чему она не могла подобрать названия. Он смотрел на неё так, будто видел впервые — и одновременно так, будто знал всю жизнь.

— Вы умная женщина, Агата, — сказал он ровно, без эмоций, будто обсуждал условия контракта. — Должны понимать, что ничего в этом мире не даётся бесплатно. Я перекупил ваш долг, помог вашему отцу, дал вам работу. Вы мне обязаны.

— Я знаю, — тихо ответила Агата. — И я отрабатываю. Вы сами сказали — три года. Я работаю, не покладая рук. Я...

— Три года — это долго, — перебил он. — А я могу закрыть ваш долг полностью. За один месяц.

Агата смотрела на него, не понимая. В голове мелькнула дикая мысль, но она отогнала её как невозможную.

— Каким образом?

Волин встал, подошёл к окну, повернулся к ней спиной. В его фигуре чувствовалось напряжение — будто он сам не верил в то, что собирался сказать.

— Если вы согласитесь сегодня же лечь в мою постель, — произнёс он ровно, без единой эмоции. — Один месяц. Потом вы свободны от долга.

Агата почувствовала, как кровь отливает от лица. Земля ушла из-под ног. Она смотрела на его спину, на прямые плечи, на идеально сидящий пиджак — и не верила своим ушам.

— Что? — переспросила она, думая, что ослышалась.

— Вы слышали, — он обернулся. Взгляд холодный, чужой, будто перед ней стоял незнакомец. — Я предлагаю сделку. Вы умная, красивая, мне такие нравятся. Один месяц — и вы свободны. Никаких трёх лет, никаких обязательств.

Агата смотрела на него и не узнавала. Где тот человек, который защищал её от матери? Который учил её вести переговоры, верил в неё, смотрел с таким теплом в машине? Где тот, кто сказал: «Я в тебя верю»?

— Вы... вы серьёзно? — голос её дрожал, но она заставила себя говорить. — Вы предлагаете мне... это?

— Я предлагаю вам выход, — жёстко сказал Волин. — Вы должны мне почти три миллиона. Один месяц в моей постели — и долг закрыт. Хорошая цена, между прочим.

Агата встала. Ноги не слушались, но она заставила себя стоять прямо. Внутри всё кипело — боль, обида, гнев, разочарование смешались в гремучую смесь.

— Я не проститутка, Александр Сергеевич, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я думала, вы другой. Я думала... — голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Я ошиблась.

Она повернулась и пошла к двери.

— Вершинская, — окликнул он. — Подумайте. До завтра. Я жду ответа.

Агата вышла, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, отрезая её от этого человека, от этой чудовищной реальности.

В приёмной она села за стол и почувствовала, что сейчас разрыдается. Но нельзя. Здесь нельзя. Кругом люди, стены, документы. Нельзя.

Она встала и почти бегом бросилась в туалет. Закрылась в кабинке, и только тогда слёзы прорвались наружу.

Она плакала беззвучно, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Плечи тряслись, слёзы текли по щекам, капали на колени. Как он мог? Как он мог так с ней поступить? После всего, что было... Она ведь почти влюбилась в него. Думала, что он видит в ней человека, личность, а не просто тело. А он...