Книга С любовью, Кит, страница 14 – Виктория Побединская

Не хочу ему признаваться, что Виктория не похожа на Адель. Скорее всего, она бы просто прошла мимо, даже не заметив, что вокруг существуют другие люди, и отвечаю, чтобы сменить тему:

— Просто проголодалась. – И это тоже правда.

— Так давай остановимся? – Он кивает на небольшое кафе, скрытое от взглядов прохожих большими вазонами. Оттуда раздается смех и звон посуды.

Внутри тихо и спокойно. Мы устроились в уютном уголке. Расслабившись и вытянув уставшие ноги, я на мгновение закрываю глаза, а когда открываю их снова, Кит сидит, опираясь локтями о стол и совершенно открыто меня разглядывая.

К нам подходит официантка, переводя его внимание на себя. Она ненароком касается его руки, но Кит как будто не замечает, что девушка на него засматривается. Я же ловлю себя на мысли, что понимаю ее. Такие, как он, притягивают. Но не внешней красотой, а скорее чем-то исходящим изнутри.

— Что ты будешь? – спрашивает он.

— На твое усмотрение.

Он делает заказ. Официантка уходит, но быстро возвращается, ставит перед нами кувшин домашнего бургундского вина и гужеры^[3].

— Мерси бьен, – благодарит Кит.

Девушка ему приветливо улыбается, наливая мне в бокал вино. Я хочу сказать ей, что не пью, но в мою сторону смотрит только ее затылок.

Когда официантка уходит, я спрашиваю:

— Сколько языков ты знаешь?

— Три, – как само собой разумеющееся, отвечает Кит. – А ты?

— Четыре, – улыбаюсь я. – Год назад начала учить китайский. Отец настоял. Это вроде как язык будущего.

Кит наливает в бокал вино и протягивает мне. Я подношу его к фонарику, зажженному на столе.

— Тогда за то, какие мы умные.

Я смеюсь. Он действительно забавный. И милый, иногда.

— Расскажи о себе, – прошу я, делая глоток вина. Оно приятно обволакивает желудок, согревая.

Кит отвечает не сразу:

— Это долгая история.

— Но мы ведь никуда не торопимся, – поднимаю я бокал чуть выше. Несмотря на то, что возраст позволяет мне пить алкоголь, обычно я этого не делаю. Но сегодня я нарушила уже столько собственных правил, что глоток вина кажется меньшим из них. – Как ты оказался в Париже?

— В Ницце, – поправляет он. – После развода родителей я жил там. Однажды просто надоели их вечные выяснения отношений, так что я собрал вещи и уехал.

— Прости. – Я сегодня однозначно переступила слишком много границ, больше, чем могут позволить себя случайные знакомые.

— Все нормально. Мои родители из тех, кто не может постоянно находится вместе, но и по отдельности тоже не может. Поэтому они сходятся и расходятся так часто, что я уже привык.

Он смотрит на меня, но не в глаза. Его взгляд опускается к моим губам.

— А что насчет тебя, Адель? – говорит он. – Чем занимаются твои предки?

— У отца своя компания. А мама… честно говоря, даже сама не знаю, чем она занимается. Кажется, детей тренирует в свободное время. Раньше она была известной фехтовальщицей. А сейчас мы не так часто общаемся.

— Почему?

Отвечать ему очень просто. Настолько, что я, сама того не ожидая, рассказываю вещи, которыми не поделилась бы даже с самой близкой подругой.

— Наверное, мы просто слишком разные. Я четко знаю, чего хочу, и готова добиваться этого, а мама… она не сложнее этого стакана воды, – говорю я. – Она вышла замуж за отца, когда ей было восемнадцать, и как будто растворилась во всех нас. Каждый раз, когда я пытаюсь сказать об этом отцу, он начинает злиться и говорит, что я ничего в этой жизни не понимаю. В общем, как и у всех, все сложно, – улыбаюсь я, глядя, как Кит улыбается мне в ответ.