Книга В годовщину развода. (не)бывшие, страница 29 – Слава Зорина

— Я думала, что никогда не смогу тебя простить, — сказала однажды. — Что ненависть будет жить во мне вечно.

— И что сейчас? — спросил он тихо.

— Не знаю… Я все так же злюсь и мне нестерпимо больно… Но когда смотрю на тебя с Варей… я вижу какой ты замечательный отец, и каким заботливым мужчиной можешь быть. Почему ты не пришел ко мне? — спросила я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него.

— Потому что боялся показаться слабым. Мужчины же должны быть сильными, не жаловаться, не ныть. Я думал, что справлюсь сам, но не справился. Пошел по самому тупому пути.

Варя захныкала во сне, и Вадим встал, подошел к кроватке, погладил ее по спинке. Она успокоилась, снова задышала ровно. Он вернулся в кресло, посмотрел на меня.

— Я не прошу тебя простить меня. Знаю, что не заслуживаю. Просто хочу быть рядом. Хочу помогать и быть нормальным отцом для наших дочерей и, может быть, когда-нибудь… — он запнулся, — когда-нибудь снова стать тем, кому ты сможешь доверять.

— Мне нужно время, — сказала я. — Много времени. Я не могу просто взять и забыть, что случилось.

— Понимаю. Даже то, что ты готова дать мне это уже большая победа для меня. Спасибо.

Прошел месяц. Гипс с руки сняли, я снова могла нормально держать Варю, кормить ее, обнимать. Нога еще болела, но врачи говорили, что это пройдет. Я начала ходить без костылей, сначала медленно, с болью, потом все увереннее.

Марина приезжала каждые выходные, привозила отчеты по студии, рассказывала о заказах.

— Ты молодец, — сказала я, просматривая финансовые документы. — Справляешься лучше меня.

— Да ну, — она отмахнулась. — Просто у меня сейчас больше времени. Ты отдыхай, восстанавливайся. А когда будешь готова — вернешься.

Но я не была уверена, что хочу возвращаться к тому бешеному ритму, в котором жила раньше. Две дочери, восстановление после травм, налаживание отношений с Вадимом — все это требовало времени и сил.

Однажды вечером, когда Варя спала, а Соня играла с Людмилой Сергеевной в гостиной, я сидела на кухне, пила чай. Вадим вошел, сел напротив.

— О чем думаешь?

— О том, что скоро мне пора возвращаться в квартиру.

Он замер с чашкой на полпути к губам.

— Ты уверена? Врачи говорили, тебе еще рано нагружать ногу.

— Нога почти зажила. И мне нужно учиться жить самостоятельно, не могу же я вечно быть на твоем иждивении.

— Ты не на иждивении. Ты восстанавливаешься после травмы, а я помогаю. Это нормально.

— Вадим, — я положила ладонь на стол, посмотрела ему в глаза. — Я благодарна тебе, очень. Ты спас нас, ухаживал за мной и девочками, был рядом, когда было тяжелее всего. Но мне нужно научиться стоять на своих ногах. Буквально и фигурально.

— Я понимаю. — Он опустил голову, провел рукой по волосам. — Просто… мне страшно отпускать тебя. Боюсь, что снова что-то случится, а я не буду рядом.

— Ничего не случится, да и телефон всегда под рукой… И ты можешь навещать девочек, как раньше.

Он кивнул, но я видела, как ему тяжело. Эти недели под одной крышей что-то изменили между нами. Мы снова научились быть рядом, разговаривать, доверять друг другу по мелочам. И возвращение к раздельной жизни казалось шагом назад.

Но мне нужно было это сделать. Проверить, смогу ли я без него. Понять, что я чувствую на самом деле — благодарность или что-то большее.