Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 144 – Марта Заозерная

Приподнимаю голову, чтобы не плакать. Лучше потолок буду разглядывать.

Часть меня хочет рвать и метать. Встряхнуть его, чтобы в чувства пришел. А другая… Ей плевать. Взрослый ведь мужик. Состоявшийся.

Думал он обо мне, когда утром торопился к любовнице? Сомневаюсь. Даже составляя записку с признанием в любви, он думал о себе, о своей похоти и о том, как же сможет потешить свое самолюбие, натягивая чужую жену.

Превосходство оказалось эфемерным.

Такова жизнь, и за каждый из поступков мы платим. В том числе за предательство. Порой несопоставимую цену.

— Не простишь? – до него наконец-то доходит.

— Прощу, но вместе не будем. Только родители.

— Я не знал, не вникал в то, что творили мои… – мы без слов понимаем друг друга. – Злился на тебя и заливал в себя антистресс. Это не оправдание…

— Уже значения не имеет. Я тебя разом за всё прощаю, только дай развод и перестань вести себя эгоистично.

Тяжело вздохнув, он поднимается. Поправляет штанины.

В этот момент в дверь снова стучат.

В моей душе расслабляется натянутая до предела пружина. Там Вова. И я ему так рада, что готова расплакаться снова.

— Иди умойся. У тебя губы в крови, – мой голос звучит устало.

Не хочу, чтобы они в коридоре пересекались. Не на моих глазах. Мы с малышом свою порцию переживаний пережили. Нам бы поесть. И полежать.

Перед тем как открыть дверь, оборачиваюсь. Судя по шуму воды, он меня послушал. Неужто ли…

Не представляю, хватит ли его силы воли надолго, но хочется верить, что ради детей он готов на многое, в том числе вывернуть себя наизнанку. Уверена, внутри есть что-то приглядное.

— Где он?

От тона Арсеньева у меня сбивается дыхание.

Выглядит так, будто немного – и уже не сможет сдержаться.

Только заметив у него за спиной нескольких своих коллег, понимаю, что это они по душу Фролова пришли, а не Вова.

— Виктория Сергеевна, Вы позволите?

— Воспрепятствование осуществлению правосудия? Боже упаси. Он весь ваш. Только, пожалуйста, не на моих глазах.

Оставляю мужчин и иду на кухню.

Макс, за что ему большое спасибо, сцен больше не устраивает. Понимаю, что они ушли, лишь по дверному хлопку.

Замираю, стоя рядом со столешницей. Прислушиваюсь к себе.

Радости нет, как и горечи. Не знаю, не хочу даже думать о том, что сумеют бывшему мужу вменить. Большой мальчик ведь, разберется самостоятельно?

Конкретно его зарывать я бы не стала, любовь к нашим детям бы не позволила. Но он сам выкопал себе яму.

Таких, как он, сотни. Тысячи должностных лиц превышают свои полномочия, берут взятки, убивают свою совесть, чтобы не мучила. Кто-то садится реально, кому-то достаточно проявить щедрость и сговорчивость. Следствие, а после и суд, разберётся получше меня.

Отпуская, я действительно хочу его отпустить. Пожелать счастья и начать новую жизнь, в которой меня ничего не будет ко дну тянуть.

Прикрываю глаза, когда за моей спиной Вова оказывается. Подходит бесшумно, но я ощущаю тепло.

— Испугал тебя? – наклонившись, целует в плечо.

— Не успел. Вы сразу приехали.

Запрокидываю голову, упираясь затылком в его плечо. Безумно уютно. Крепкие горячие ладони сразу оказываются на моей – всё ещё – талии. Стискивают её с силой, но аккуратно.

Он снова целует, на этот раз в висок.

Безмолвная поддержка приводит в действие спусковой механизм. Гормоны сделали меня излишне чувствительной.