Книга Развод. Свекровь, таро и серебро, страница 18 – Влада Одинцова

Словно по волшебству в его руке появляется коробочка с кольцом, и мои глаза застилают слезы.

— Я согласна, — всхлипываю и протягиваю руку.

Сережа надевает на мой палец кольцо, а потом тянет меня за руку, чтобы я встала из-за стола. Офицант забирает цветы, а я обнимаю своего мужчину за шею. Его руки тут же оплетают мою талию.

— Ты делаешь меня счастливой, — произношу я. — И я так сильно люблю тебя. Конечно, я бы согласилась.

— Моя малышка, — бормочет он и целует так, как умеет только мой жених — нежно и проникновенно. Так чувственно, что у меня дрожат колени.

Я едва ли помню день нашей свадьбы. Он пролетел, как счастливое, сумасшедшее мгновение и как мираж. Мне каждый раз приходится напоминать себе, что это был не сон. В этом мне помогают снимки с роскошной фотосессии в Индонезии, куда мы полетели сразу после торжества, и где сделали самые безумные, но очень трогательные фотографии в наших свадебных нарядах.

Оля была подружкой невесты и ответственно подошла к своей задаче. Ради смеха друг Сергея, Максим, украл у меня туфлю, а Оля потом за нее торговалась так, что Максу чуть не пришлось доплатить моей свидетельнице, чтобы только она уже забрала туфлю.

Спустя месяц на приеме у гинеколога я узнала, что беременна. А спустя еще три нас с Сережей шокировали, что у нас будет двойня.

Сегодня я наконец вышла в декрет. Скорее по настоянию мужа, чем по велению души. Но он прав, мне нужно больше отдыхать.

— Ир! — слышу голос от калитки, и поворачиваю голову.

Смотрю на то, как ко мне торопится Оля, держа под мышкой какую-то коробку.

— Что это у тебя? — спрашиваю.

— Купила на распродаже маленькие табуреточки. Дети на таких зубы чистят.

— Оль, — смеюсь. — Я еще даже не родила, а ты уже хочешь, чтобы они чистили несуществующие зубы?

— Знаешь, ты даже глазом моргнуть не успеешь, как мои внуки уже скажут первое слово.

Я закатываю глаза, а потом улыбаюсь.

— Спасибо.

Оля ставит коробку на деревянный настил террасы в нашем с Сережей доме и садится в соседнее садовое кресло.

— Это все, что ты ела? — спрашивает, кивая на пустую упаковку из-под чипсов.

— Так вредности захотелось, — поглаживаю живот. — Аж скулы сводило.

— Ты не голодная? Может, что-то приготовить?

— Лина Марковна тебя опередила, — смеюсь.

Моя нынешняя свекровь, как и бывшая, ведут себя, словно наседки. Кружат надо мной, следят, чтобы я ела и вовремя ложилась спать. Мама Сережи даже предлагала до родов пожить у нас, но муж запретил ей. Сказал, что она меня залюбит до смерти, пока рожу, а потом я не захочу возвращаться из роддома.

— Накормила уже? — хмыкает Оля.

— Ага. Окрошку приготовила, я наелась от пуза. Ты лучше скажи, что там Стас.

— Ой, не спрашивай, — качает головой бывшая свекровь. — С очередной работы выгнали.

— За что?

— За… не знаю, как это назвать. Неблагонадежность. Что-то там кому-то сказал. Или эта профурсетка его новая где-то проговорилась. В общем, это оказалось какой-то коммерческой тайной. Не будет с него толку, — вздыхает Оля, а я глажу ее руку.

Мне совершенно не жаль моего бывшего мужа. Он сам выбрал этот путь.

После того, как я его послала, он совсем сорвался с катушек. Девушек менял, как перчатки. Оля говорит, что каждая следующая оказывалась хуже предыдущей. Дошло даже до какой-то дамы с низкой социальной ответственностью. Но это Оля так думает, сам Стас такого ей не говорил.