Книга Развод. Свекровь, таро и серебро, страница 8 – Влада Одинцова

— Приличных? — злобно усмехается дежурный. — Приличные женщины по ночам не устраивают гонки на трассе.

— Да какие гонки? — лицо свекрови шокировано вытягивается. — Мы просто спешили домой. У меня там… молоко убежало, — ляпает она, а я закатываю глаза. — Да отпусти ты, ирод! — рявкает на молодого сержанта, который не теряет надежды вытащить из железной хватки Оли сковороду. — А то как огрею ею!

— Отпустите ее, — прошу дежурного. — Она пассажир. За рулем была я. Скоростной режим и что там еще нарушила я.

— Нет! Я останусь с тобой!

— Оля, поезжай домой.

— Мы еще никого не отпускали! — рявкает дежурный.

В этот момент дверь в кабинет открывается, и мы все переводим туда взгляды.

На пороге стоит элегантно одетый мужчина в темно-сером деловом костюме и галстуке на пару тонов темнее.

— Доброй ночи. Мне сказали, вы удерживаете моего клиента.

— Да, это мы! — тут же заявляет Оля, а бровь мужчины вопросительно приподнимается. — Что? Вы не за нами разве?

— Вы кто вообще? — спрашивает дежурный.

— Климов Сергей Анатольевич, — представляется он красивым, глубоким голосом.

Подходит к столу и, положив на него визитку, двумя пальцами подталкивает к дежурному. Я успеваю выхватить взглядом только фамилию и должность “Адвокат”.

— Кто ваш клиент? — спрашивает дежурный.

Пока он разговаривает с адвокатом, Оля пучит глаза и показывает мне в сторону двери. Я хмурюсь и качаю головой, но она своей то и дело дергает, судя по всему, предлагая мне сбежать.

— Только дернитесь, повелительница сковородок, — шипит сержант.

Я дергаю бровями, безмолвно говоря свекрови “Я же говорила”.

Адвокат, закончив разговор, идет на выход.

— Степанов, выпускай дебоширов из клетки, — командует дежурный.

— Вы уже уходите? — возмущается Оля, и адвокат, тормознув, оборачивается.

Смотрит на нас с кривоватой улыбкой и интересом.

— А что же я должен делать?

— Так и нас вытащите! Мы ничего плохого не сделали! Серебро, которое мы забрали, наше! И мы домой потом торопились.

— Какое еще серебро? — спрашивает дежурный.

— Оля, помолчи минутку, — шиплю я.

— Нормальное столовое серебро, — отмахивается Оля.

— Откуда вы его забрали?

— Так, давайте оформлять протокол.

— Ой, сердце! — вскрикивает Оля картинно и съезжает вниз по стулу, драматично прикладывая руку к груди. — Умираю!

— Романов! Воды! — кричит дежурный. — Жмуриков мне тут еще не хватало!

Сержант начинает метаться. Бежит к маленькому холодильнику, из которого достает бутылку с водой и несется назад, по дороге откручивая крышку.

Адвокат, прищурившись, прячет руки в карманы брюк и с интересом наблюдает за развернувшейся сценой.

Я аж растерялась. Может ли Оле на самом деле быть плохо?

Она ж никогда не жаловалась на сердце. На спину и суставы — да. А вот сердце, как показывает ее ежегодный чек-ап, у нее работает как часы.

Сержант пытается вытянуть сковородку, чтобы отдать Оле воду, но она дергает ее на себя и хмурится.

— Не отдам, — рычит она.

— Так, дамочка, вам плохо или нет? — рявкает на нее порядком подуставший от нас дежурный.

— Плохо, — отзывается Оля и, подавшись вперед, ставит на стол локоть, а щеку подпирает ладонью. — Очень плохо. У меня муж уродом был. И сын таким же стал. А эта святая женщина… — Стреляет взглядом в адвоката, быстро оценивает и исправляется: — девушка была в него влюблена. Но уже нет! — повышает голос, и адвокат давится смехом от этого спектакля. — Уже разводится с ним. Кстати, Климов… как там вас?