Книга Проклятие египетского жреца, страница 5 – Рацлава Зарецкая

— Почему? — удивился Фарух.

Я перевела на него полный удивления взгляд.

Он еще спрашивает, почему? Охренеть!

— Он мне не нравится, — тактично пояснила я, подумав о том, что не стоит в присутствии жреца указывать на его недостатки.

— Ох, госпожа, да как же так? — охнул разбойник. — Разве наш жрец не красив? Разве не статен?

Да, красивый. Да, статный. Но он мертв! Он — мумия! Свежая, конечно, но все же мумия! С таким не то что спать, да такое видеть даже противно! Это же некрофилия какая-то, фе! Хотя, видеть его не так уж и противно. Не все настолько плохо, однако признаки мумификации все же заметны.

— Он не в моем вкусе, — буркнула я, бросая косые взгляды в сторону застывшего жреца. Он разговаривать вообще может? Или там голосовым связкам уже капут?

— Госпожа, да быть такого не может! — снова запричитал Фарух. — Наш жрец был самым завидным женихом в округе…

— Вот именно — был! — подловила я разбойника. — А теперь это не завидный жених, а финик сушёный!

Фарух хлопнул себя по губам, осознав, что прокололся. Жрец же, услышав, как я его назвала, вперил в меня взгляд своих белесых глаз.

Не знаю, сколько мы молча пялились друг на друга. По лицу жреца фиг чего можно было понять. Зато по моему все наверняка было очевидно: я пребывала в полнейшем шоке от ситуации.

И вот когда я уже хотела что-то сделать — например, сбежать, — жрец медленно поднял свою длинную тощую руку и коснулся пальцами пряди моих волос.

— Светлые, — хрипло пробормотал он. В его голосе сквозило удивление.

— Натуральные, между прочим, — почему-то прошептала я.

От моего шепота жрец вздрогнул. Прядь моих волос выскользнула из его руки, а кисть так и зависла в воздухе. Жрец подался чуть вперед и пристально уставился на меня.

От воцарившейся неловкости я не знала, куда себя деть. Мумия только что гладила мои волосы, дивясь их цветом, а теперь приблизилась настолько, что я могла ощутить на себе ее дыхание — кстати вовсе не зловонное, за что была премного благодарна.

Время будто замерло. Мы буравили друг друга взглядами, не замечая ни поднявшегося вокруг ветра, ни разговоров разбойников, ни шумное дыхание Фаруха, который все еще стоял рядом.

То ли от того, что мумия проявила некую человечность, то ли потому что у меня от жары мозги расплавились, я решила прибегнуть к дипломатии.

— Шоколадку хочешь? Очень вкусная, в мою честь названа. — Я сунула руку в задний карман и сморщилась, ощутив, как пальцы нащупали не твердую плитку, а вязкую и липкую кашу. — Ой, растаяла…

Я поднесла руку в шоколаде к лицу и вздохнула. Жрец, увидев мои пальцы в молочном шоколаде, брезгливо скривился и отшатнулся.

— Это шоколад, — обиженно произнесла я, протянув испачканную руку к жрецу. — Понюхай, как вкусно пахнет!

Жрец резво отступил в сторону, глядя на мою руку с таким отвращением, будто это она была мертвой, а не он.

Окончательно разобидевшись, я громко засопела, развернулась и направилась к озеру. Стоящие на берегу разбойники молча расступались передо мной, давая пройти. У воды я опустилась на землю и уныло принялась облизывать шоколадные пальцы. Краем глаза заметила, что Фарух со жрецом удивленно переглянулись.

— Ты уверен, что это она? — спросил последний довольно громко.

— Сомневаюсь, что в пустыне есть еще кто-то, похожий на нее.