Книга Бывшие. Врачебная ошибка, страница 20 – Дина Павлова

В Москве у нее никого не было, поэтому приходилось полагаться только на себя. Но зачем она пошла по этой кривой дорожке, если я готов был ей все предоставить? Или не так уж она меня и любила? Сотни вопросов возникают один за другим. И эти вопросы я задаю уже несколько лет себе.

На следующее утро я почти бодр и совсем не весел отправляюсь на работу. Марта тоже выглядит немного мятой. Оно и понятно… Она попросту устала.

На пятиминутке уточняю у Марты как вчерашний пациент. Состояние стабильное. Меня это полностью удовлетворяет, я уверен, что он пойдет на поправку. И все равно меня терзает дурное предчувствие. Не то чтобы мы что-то упустили… Я уверен что все сделано как надо. Но меня охватывает паника, причем на пустом месте. А может дело в том, что я понял, что ошибался в Марте?

Я ведь и правда ошибался. Но теперь-то я увидел как она работает. Как двигаются ее тонкие пальчики…

И когда я уже окончательно успокаиваюсь, приходит новость, будто гром среди ясного неба. Пациент, которого мы накануне оперировали, скончался.

— Аистов умер, – ко мне в кабинет влетает дежурный врач, а я смотрю на него квадратными глазами, не веря что это все-таки произошло. Тот самый федеральный судья, которого мы с Димой накануне оперировали!

— Как? – только и могу выдохнуть. По спине катятся капли пота. – Причина смерти?

— Я не знаю, – мотает головой, – Причина не ясна, предварительно сердечно-легочная недостаточность. Он пришел в себя. Вроде ни на что не жаловался. Хотя. Медсестра накануне сказала что он вроде как сказал что у него болит… Это было накануне, за пару минут…

— Что болит? – сглатываю.

— В брюшной полости.

Мне становится жарко. Это жесть. Да, пациенты умирают. И умирают в том числе после операции, так тоже бывает. Но для меня это всегда шок. Всегда стресс. Я тяжело переношу свое «кладбище».

Надо сказать Диме. Но как только я собираюсь ему звонить, он является сам. Заходит в коридор, бледный. Тоже переживает. Он в этом плане такой же как я. По крайней мере всегда был таким же. Он не может отпустить ситуацию, переживает за каждого пациента.

— Ты в курсе?

— Я хотела тебе звонить, – откашливаюсь. Он кивает, закрывает за собой дверь. Молчание длится не меньше минуты. Я не знаю что сказать, а он ходит по кабинету, глядя куда-то в пол. Наконец произносит:

— Не понимаю как так вышло…

— Мы все сделали правильно, – говорю уверенно, он переводит взгляд на меня, затем кивает:

— Знаю. И все равно. Не могу смириться с тем, что мы столько сил вложили, а он все равно умер. Это… Это странно.

— Ты кажется сейчас смотришь на ситуацию как на какое-то соревнование что ли, – выхожу из-за стола, – Мы сделали все что могли. Но это не гарантия. К тому же, человек мог иметь хронические заболевания… Да что я тебе рассказываю! Ты все сам понимаешь.

— Понимаю, – разводит руками, – От нас теперь не отстанут. Меня предупреждали что Аистов из семьи очень влиятельной, а еще они не очень адекватны.

— Вскрытие решит все вопросы, – я стараюсь держаться спокойно. Мне безумно жалко Аистова, но мы врачи, а не боги. К тому же я точно знаю что все сделала как надо. И Дима вряд ли где-то ошибся. Хоть он и ведет себя как идиот, врач он замечательный.

— Или наоборот их создаст, – парирует.