Книга Бывшие. Врачебная ошибка, страница 26 – Дина Павлова

Я поглядываю на ее тонкую подтянутую фигуру, на ее удивительное лицо. Оно стало чуть более тонким, скуластым. Исчезла припухлость, уступив место более женской красоте. Боже, как же она хороша! И ведь я наводил справки, сейчас у нее никого нет. Но почему? Почему когда мы встречались, у Марты были любовники? А почему сейчас их нет?

Мы обсуждаем операцию и неадекватную Аистову и, чтобы как-то показать что я уверен в себе, я заверяю:

— Не бойся, я обещаю она к тебе не подойдет.

Я сделаю все возможное для этого. Я умру, но обещание выполню. Хотя пока что не представляю каким образом.

Я уже хочу уйти, но, схватившись за ручку двери, вспоминаю, что есть вопрос который необходимо озвучить. Сомневаюсь что Марта что-то на это скажет вразумительное… Но вдруг?

— Кстати у меня ощущение, что на тебя кто-то наговаривает. Безутешная вдова не просто так накинулась именно на тебя…

У меня нет идей, кто бы это мог быть. Зато они есть у Марты.

— Я бы скорее на тебя подумала, что это твоя работа.

Звучит хлестко и жестоко. Я замираю как вкопанный, лицо заливает краска.

— Я бы никогда так не сделал.

— Сейчас я тебе верю. Ты не способен на двойную игру, – едва заметно усмехается, будто намекает на что-то еще.

— Ты знаешь тех кто может быть способен? У тебя есть враги?

— В больнице не было. До определенного момента. Но сейчас кое-кто вызывает у меня вопросы. Хотя может это и пустые подозрения…

— Говори, про кого ты думаешь?

— Старшая медсестра моего отделения, Екатерина Васильевна. Та самая, с кем ты заигрывал на днях.

Марта заставляет меня краснеть второй раз.

— Не заигрывал! – отвожу взгляд, – Это было так, тебя позлить.

— Позлил? – откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди.

— Марта, давай по существу. Почему ты про нее думаешь? Ну и что ты про нее думаешь?

— Не могу сказать ничего конкретного, – задумывается, – Кроме того что она уверена что я допустила врачебную ошибку. И это она привела ко мне Аистову. И да. Екатерина Васильевна делилась со мной что имеет на тебя виды. Это было до того как ты дал ей надежду.

Черт! Только не хватало того что из-за меня у Марты неприятности! Потому что я один раз позволил себе сделать глупость. Настроение окончательно скатывается в пропасть.

— Я ее уволю.

— Не спеши, – поднимается из-за стола, – Во-первых, давай дождемся вскрытия, там все станет понятно. А, во-вторых…

— Во-вторых, после этого ее и уволю. Ладно, не уволю. Переведу в другое отделение, чтобы человек не отвлекался от работы, – вздыхаю, – Извини что я так себя вел.

— По сравнению с тем, что ты меня бросил… – Марта осекается на полуслове и резко отворачивается к окну. Откашлявшись, она добавляет, – Дим, не надо ни за что извиняться. Сейчас надо решить эти вопросы, а потом, если все закончится хорошо, я надеюсь что ты перестанешь мне мешать работать. Большего я от тебя не требую.

— Хорошо, – киваю, и выхожу за дверь. Я чувствую себя так, будто по мне проехал бульдозер.

Я начинаю узнавать Диму. Тем, каким он был когда-то, когда мы встречались. Вот только прощать я его не хочу. С другой стороны, он и не раскаивается. Просто меня жалеет почему-то. И будто бы пытается уберечь.

Ночь я сплю плохо, я постоянно просыпаюсь в предчувствии беды. А когда засыпаю, мне снится Дима, и от этого становится совсем горько. Все, что вызывает у меня хоть какую-то радость сейчас, оптимизм, это Вова. Устав ворочаться с боку на бок, я поднимаюсь и подхожу к его кроватке. Малыш крепко спит. Я застываю, любуясь им. Он такой красивый, как куколка. Наклонившись, я целую его в бархатистую щеку. А ведь мы могли воспитывать Вову вместе! Но Дима сделал все чтобы этого не произошло.