Книга Измена. Счастлива тебе назло, страница 1 – Ольга Дашкова

«Измена. Счастлива тебе назло»

Я люблю ноябрь.

Все его ненавидят – за серость, за слякоть, за ощущение, что солнце ушло и не собирается возвращаться. А я люблю. Потому что в ноябре можно надеть большой свитер, спрятать руки в рукава и идти по городу так, будто ты невидимка. Никто на тебя не смотрит.

Все смотрят под ноги.

Встреча с заказчиком закончилась раньше времени. Он позвонил, перенес ее и извинился. Я стояла на Покровке с кофе в бумажном стаканчике и думала: вот он, неожиданно свободный час, что с ним делать.

Можно зайти в книжный. Можно просто дойти до метро пешком через Чистые пруды. Можно позвонить Наташе, она что-то говорила про новую выставку где-то в центре.

Наташе.

Почти набрала ее номер.

Ресторан увидела случайно, просто подняла глаза. «Жасмин». Наш ресторан. Тот самый, где Вова семь лет назад опустился на одно колено прямо посреди зала, а я так растерялась, что сначала засмеялась, а он испугался, и я сказала да-да-да, конечно, да, я просто нервничаю.

Потом мы приходили сюда каждый год в годовщину. Потом реже. Потом совсем редко – он говорил, что там сменился шеф и все уже не то. Я не собиралась останавливаться.

Но остановилась.

Они сидели за вторым столиком от окна. За тем самым, нашим, у колонны, увитой плющом. Наташа что-то говорила, чуть наклонившись вперед, и смеялась. Я знаю этот ее смех. Она чуть запрокидывает голову и прикрывает рот ладонью, потому что стесняется своих зубов. Мы смеялись вместе пятнадцать лет. Я знаю этот смех лучше, чем свой собственный.

Вова смотрел на нее.

Вот и все, что происходило. Они просто сидели, и он смотрел на нее.

Но я знаю этот его взгляд, я коллекционировала его в первые годы брака, засыпала с мыслями о нем, доставала его, как драгоценность, когда было плохо. Так он смотрит, только когда влюблен. Голова чуть набок. Легкая улыбка в уголках рта. Внутри полная тишина,так бывает, когда людям хорошо и они боятся спугнуть момент.

Так он смотрел на меня. Семь лет назад.

Сейчас он смотрел на Наташу.

Я стояла на улице в ноябре с остывшим кофе, толпа проходила сквозь меня. Мимо, мимо, мимо, и никто не видел, что со мной что-то происходит. Внутри стало очень тихо и очень медленно. Как будто кто-то убрал звук из фильма.

Картинка есть: вот окно, вот свет, вот двое за столиком… а звука нет.

Я не плакала.

Я даже не почувствовала боли. Не сразу.

Сначала было просто это странное оцепенение, как когда падаешь и еще не понял что упал. В художественной гимнастике это называется окно – момент между ошибкой и болью, когда тело еще не знает что сейчас будет плохо.

Я много раз падала на ковер. Я знаю это окно очень хорошо. Сейчас я стояла в своем окне и смотрела на мужа и лучшую подругу.

Потом Вова что-то сказал, Наташа снова засмеялась и потянулась через стол и коснулась его руки. Просто кончиками пальцев, секунду… и убрала. Такой маленький жест. Такой обычный жест. Я сама так делала тысячу раз.

Вот тогда меня накрыло.

Не слезами – нет. Чем-то другим.

Горячим и острым, как будто внутри грудной клетки что-то сдвинулось с места. Я подумала совершенно отчетливо, очень ясно, почти спокойно: вот так значит.

Развернулась и пошла.

Домой добралась на автопилоте. Не помню ни метро, ни переход, ни код от подъезда. Просто вдруг оказалась на кухне, в пальто, и в руке все еще был бумажный стакан с холодным кофе.