Книга Попаданка. Одержимость Короля, страница 26 – София Руд

— Никто о подобном меня не просит! И не думаю, что такое возможно. Отец бы предупредил. — говорю скорее не ему, а себе. Потому что мне очень важно верить в это.

Верить, что отец честен ос мной. Что он на моей стороне.

У меня прежде не было поводом в нем сомневаться, но сейчас ведь мы в руках короля…. Нет. Дарвелл так не поступит. Это только легенды и домыслы.

Но на всякий случай, я у него спрошу, а потом…. Боги знают, что потом. Пока буду молиться.

— Как знаешь, Анна. — отрезает сердито Лайнел и уходит с такой обидой, будто я отказалась спасать его, а не себя, а я попросту оседаю на пол и перевариваю случившееся.

Только вот какой смысл в этом копаться? Нужно разузнать побольше. И теперь не только о недуге короля, но и о том, может ли меня ждать описанная участь.

Листаю книги одну за другой, пока не приходит отец. Уставший, будто марафон бежал.

— Как все прошло? — спешу узнать у него, и он одаряет своей сухой и заботливой улыбкой.

— Все в порядке. Лайнел принес, что я велел?

— Да. И записку я ему передела, — отвечаю и тут же смолкаю, чтобы набраться смелости и спросить. — Отец, это правда, что девушки скрывают целительную магию потому, что за ними может начаться охота?

— Что? — хмурится он.

— Я слышала, что… одна ночь может исцелить любой недуг….

— Старые сказки, — отсекает отец, но в этот самый момент я впервые не могу поверить ему до конца. И он это чувствует. — Да, Анна. Такое было. Очень и очень давно. Но люди верили в этот бред напрасно. Увы, из десяти случаев, лишь один срабатывал. Напрасная жертва, цена которой утраченная магия. Уже давно никто не верит в эти глупости.

— Тогда почему девушкам запретили быть лекарями?

Отец горько усмехается.

— Им не запрещали. Им попросту никогда не позволяли.

— Почему? — искренне не понимаю я.

— Потому что этот мир изначально принадлежит мужчинам. Хватит разговоров. Ступай к Его Величеству, — нарекает отец и демонстративно погружается в дела.

Что ж, больше я из него ничего не выведаю. По крайней мере в данный момент.

Киваю на прощание и спешу покинуть лекарский двор.

Опять ловлю недовольные взгляды мужчин, считающих, что женщине здесь не место. Будто руки у нас растут из пятой точки или глаза настолько косые, что травы мы не различим. Обидно, что не ценят по заслугам.

Вот так родилась бы в жэтом мире и всю жизнь считала бы, что мой удел — кухня, да камин. А сейчас…. Сейчас еще хуже, потому что я помню, что значит, равноправие.

Задумавшись, не успеваю отскочить в сторону, когда в меня врезаются мальчишки слуги. Они тут же просят прощения, испугавшись, что задели служанку высшего ранга, но я не собираюсь злиться. Лишь прошу их быть осторожнее, чтобы не наткнулись ни на кого другого и продолжаю свой путь через сад, любуясь алыми розами. И в голову кручу мысли, как бы так намекнуть королю, что женщины вообще-то тоже люди, у них есть мозги и руки, которым можно найти достойное применение.

Но он разве послушает? Эх….

А как сделать так, чтобы послушал?

— Так и знал, что это была ты, — раздается голос со спины, и обернувшись, я ошарашенно перевожу взгляд с довольного прищура инквизитора на его руку, в которой находится тот самый мешочек с полынью, который мне дал отец.

Когда я его обронила? Из-за мальчишек? А это блондин, что, следил за мной?