Книга Долго тебя ждала, страница 70 – Мария Летова, Анна Белинская

Она улыбается, позволяя Зотову себя раздеть.

Он тоже улыбается.

Такой хорошо знакомой мне улыбкой, что все мысли за секунду вылетают из головы. Их выбивает оттуда этой улыбкой! Она обаятельно-располагающая. Его естественная улыбка. Та, которая меня саму когда-то свела с ума.

По щекам ударяет кровь, внутри поднимается настоящая буря. Знакомая, но давно забытая! Ничего подобного со мной не случалось уже чертову кучу лет. С тех пор, как один подающий надежды хоккеист отправился за океан покорять НХЛ!

Женщина усаживается на стул, который Зотов для нее выдвигает, после чего Марк садится напротив и зовет официанта, махнув ему рукой.

— Кто это с ним? — спрашивает Таня.

— Не знаю… Впервые вижу.

Красная толстовка с капюшоном выделяет его среди других посетителей, как яркую кляксу. Разумеется, его выделяет не только эта чертова толстовка, еще и блеск белозубой улыбки, на которую он не скупится.

Я наблюдаю расширенными глазами. Забывая, черт возьми, моргать!

— Глаш… — зовет меня Таня.

— М-м-м… — отзываюсь бездумно.

— Да мало ли кто это может быть…

— Да… мало ли… — продолжаю наблюдать, вывернув шею.

Они общаются. Периодически одаривая друг друга улыбками и взаимными взглядами. Официант принимает заказ и оставляет их наедине.

— Твою мать… — жалобно тянет подруга.

Приоткрыв рот, я наблюдаю за тем, как пышногрудая блондинка поднимается со стула и встает у Зотова за спиной. Проведя руками по его плечам начинает плавно массировать его шею и голову, на что Марк прикрывает глаза и роняет на грудь голову.

Мне кажется, я слышу его удовлетворенное урчание. Оно просто звенит в ушах, а глаза застилает красная пелена.

Вскакиваю с места, как ошпаренная.

— Черт… — лепечет Таня.

Сдернув со спинки стула свою куртку и сумку, пересекаю зал с убийственной целеустремленностью. Как ураган, от которого лучше держаться подальше!

Женщина смотрит на меня удивленно, когда возникаю перед столом и роюсь в сумке, пихнув в нее руку по дороге.

— С Наступающим, — объявляю, швыряя на стол разноцветные носки, которые купила для него сегодня.

Марк распахивает глаза, выпрямляясь так резко, будто по его позвоночнику ударил электрический разряд.

— Блядь… — выдыхает. — Успокойся… — говорит с нажимом.

Это выводит из себя еще больше.

— Пошел ты! — шиплю в его лицо.

— О… твою мать… — обреченно прикрывает глаза.

— Это тоже тебе, — бросаю на стол пакет со сладкими орешками, которые он обожает. — Хорошего дня!

Развернувшись на пятках, я несусь к выходу, слыша оглушительное рычание за спиной:

— Аглая!

На улице снег и ветер. То и другое ударяют в лицо, как только обеими руками толкаю входную дверь кафе и выскакиваю на улицу, на ходу умудряясь одеться.

Дверь за спиной хлопает. Не нужно гадать, почему она хлопает снова через секунду. Этот звук тонет в гуле проезжающих мимо машин и шуме города, но я все равно его слышу.

Мои эмоции многокомпонентные, но прежде всего в эту минуту голову дурманит гнев, из-за которого перед собой почти ничего не вижу. И с трудом ощущаю. Ощущения лавиной накрывают только тогда, когда вокруг моего локтя смыкаются жесткие пальцы и дергают назад, принуждая волчком развернуться на месте.

Глаза Зотова горят шквальным огнем, когда сталкиваемся взглядами, но я не сомневаюсь — гореть сейчас сильнее меня он просто не может.