Книга Загадаю тебя, страница 19 – Мария Летова, Анна Белинская

— Возьми очки, — обернувшись через плечо, Таня вручает Оле свою оптику.

Через секунду они с Дианой с приглушенным писком срываются со склона.

Я ставлю кружку с чаем на стол и перевожу взгляд на доцента.

Он дует на руки, втягивает шею в воротник длинного пуховика. Чёрт знает, почему я такой психованный. Он просто бесит, тем не менее, я любезен.

— Выпьешь? — спрашиваю его.

Он бросает быстрый взгляд на склон, потом возвращает его ко мне. Уже знакомым жестом поправляет очки, после чего говорит:

— Я не пью.

— Чё… — посмеивается Страйк, — жена не разрешает? Так мне тоже, но я заранее отработал…

— Да ты, блин, ударник! — ржут парни. — За всю страну работаешь!

Парень Капустиной передергивает плечами, выдавливая:

— Я не женат.

Почесав под носом, киваю Страйку на свою кружку с чаем:

— Накапай мне чуть-чуть…

— Не вопро-о-ос… — с радостью отзывается Артур.

— Мне, пожалуйста, шампанское… — подставляет свой стакан Ника. — Половинку…

— А мне нормально начисли, — вклинивается Зеленый.

— Давайте, пацаны, за встречу, что ли, — присоединяется Вадик. — Хорошо у тебя здесь, Данила Андреич, душевно…

— Пьешь или нет? — окликает долговязого Артур, прежде чем закрыть бутылку. — Поддержи компанию, ну!

Очкарик мнется ещё немного. Переминается с ноги на ногу.

Я наблюдаю за ним с ровным интересом.

— Можно чуть-чуть. Только две капли… — решается спустя пару секунд.

— Во-от, другое дело! — отзывается Страйк.

Разогрев набирает стремительные обороты. Умнику наполняют рюмку, которую тот выпивает, за ней сразу другую.

У меня есть пара талантов. Помимо тех, о которых при детях не говорят, я ещё неплохо считаю. Масса тела, скорость движения. Сейчас мне кажется, что парень Капустиной с алкоголем в действительно хуевых отношениях.

Я и не знал, что человек может “улететь” настолько стремительно от пары рюмок коньяка.

— Я вынужден отказаться, — отнекивается доцент, крутя головой. — Хотя… — решается он весело и пьяно.

Логика подсказывает, что это плохая идея, ему и тех капель было выше крыши, но я к нему в няньки не нанимался.

— Артур, — обращаюсь к Страйку. — Человек ждёт, — киваю на рюмку Альберта.

— Свои люди! — поощряет Страйк, бодро хлопнут очкарика по спине и наполнив его рюмку до края.

Я наблюдаю стремительное “пике” доцента, испытывая определенное удовлетворение, ведь могу быть уверен — путаться сегодня под ногами он больше не будет. Он едва на своих стоит. Скорее всего, закончит свой вечер, нырнув башкой в унитаз. С ним же проведет ночь.

Если скажу, что ботанику сочувствую, — совру. Мне приносит несказанное удовлетворение тот факт, что этот хрен - нежная принцесса.

— Зай, прокатись со мной… — Ника обнимает меня со спины и заглядывает через плечо.

Я реагирую на её прикосновения не привычной расслабленностью, а уже знакомым ощущением кочерги в заднице.

Бросив сощуренный взгляд на склон, оцениваю обстановку: таща в одной руке ватрушку, а в другой - ребёнка, Таня поднимается на холм.

Растрепанная, раскрасневшаяся и красивая.

Прокатиться?

Внезапно чувствую, как у меня сосёт под ложечкой.

Впервые с тех пор, как подобрал Капустину на той подземной парковке, Таня улыбается. Улыбается по-настоящему. На её губах широкая естественная улыбка, смех звонкий и живой. Заразительный. Я машинально улыбаюсь и сам, как настоящий заторможенный придурок.