Книга Гадалка для холостяка, страница 19 – Анна Белинская

— Ох! — Рудольфовна хватается за сердце и откидывается на спинку стула, при этом не переставая затаптывать мою ногу под столом.

— Я приношу людям свет, мир и добро в их семьи, помогаю и направляю нуждающихся в личной жизни и бизнесе от всего сердца, а не в целях личной наживы. Но я никогда не смогу помочь человеку, который сам этого не хочет и ничего позитивного вокруг себя не замечает. Да вы, Илья Иванович, даже на парах ведете себя как сноб. Ой, — она смотрит на меня так, будто сама в шоке от того, что сказала.

Я смотрю на нее так же.

Какого черта?

— Откуда вы знаете, как я веду себя на парах? — тоже встаю, возвышаясь над столом и над ней.

На ее растерянном лице багровеет замешательство. Белладонна закусывает губу, но мой настойчивый взгляд упорно удерживает.

— Об это мне рассказали ваши энерго-информационные потоки, — сообщает.

— Интересно, — складываю руки на груди. — О чем еще они вам рассказали?

— О том, что некоторым студентам вы не даете спокойно учиться. Намеренно принижаете оценки и не допускаете до экзаменов по каким-то своим принципам, — Белладонна зеркалит мои действия и вызывающе смотрит, задрав аккуратный носик.

Жабы в ее ушах покачиваются, а паук на плече угрожающе машет мне мохнатой лапой.

— Даже так? — выгибаю бровь.

— Ты ей рассказала, что я работаю в вузе? — злобно гаркаю и смотрю на ба сверху вниз.

— Вот те святой крест, сынок, — бабуля поспешно крестится. — Ничего не рассказывала.

И ведь хочется верить. Но… слишком всё это странно.

— Кхя, кхё, кхеееее…

Втроем резко смолкаем и поворачиваем головы на странные звуки, доносящиеся со стороны, кажется, кухни. Будто кто-то давится или кого-то тошнит.

— Что это? — шугается Рудольфовна и расправляет уши точно заяц. — Здесь еще кто-то есть?

— Эээ… — Белладонна натянуто улыбается и бегает глазами по нам с ба. — Нет. Это у соседей. Стены, знаете ли, тонкие. Всё слышно, — пожимает плечами и стискивает зубы.

— Ааа… — недоверчиво тянет Рудольфовна, а потом, бросив на меня хмурый взгляд, заискивающе лепечет, — уважаемая Белладонна, простите ради Бога… ох, — запинается и, прикрывая рот ладонями, шепчет, — а его, — указывает вверх пальцем, — можно в этих условиях упоминать?

— Кого? — непонимающе уточняет гадалка.

— Ну его, — шепчет Рудольфовна и озирается по сторонам, словно ее могут услышать спецслужбы.

— Эм…да, — мешкает.

— Хорошо. Так вот, я хочу извиниться за своего внука, — в очередной раз бабуля одаривает меня взглядом-«дома получишь по жопе». — Не отказывайте нам в помощи, — делает жалостливое лицо, что даже я ей верю, а себя чувствую полным ничтожеством. — Кто, если не вы, ему поможет?

ЧЕГО?

Это выглядит так, будто я венерический больной, и со мной к врачу пришла мать просить о помощи разгульному сыну.

— Хорошо, — очень уж оперативно соглашается Белладонна. Усмехаюсь. Кому ж хочется терять бабки!

— Что хорошо? — не сдерживаюсь я и взрываюсь. — Аглая Рудольфовна, а ты меня спросила? О какой помощи идет речь? Ты просила меня с тобой сходить? Я сходил! Всё. Офидерзейн! Хотела узнать, когда я женюсь? Узнала! — расправляю руки в стороны. — Никогда! И я счастлив этому! Меня всё в моей жизни устраивает! — злюсь я.

Они обе потрясённо на меня смотрят: ба с открытым ртом, потому что она в первые видит, как я злюсь на самом деле, а шарлатанка с распахнутыми угольными глазами.