Книга Гадалка для холостяка, страница 84 – Анна Белинская

Смотрю на вызывающий экран.

Стоит ли брать трубку?

Страшно-то как… руки холодеют и живот скручивает.

Но от судьбы не убежишь, как говорится…

«Так же, как и от тюрьмы!» — подзуживает внутренней голос. Голосом Миронова, будь он неладен!

Глубоко вздохнув, нажимаю «принять».

— Ну слава яйцам! Алло! Решетникова? — молчу и вслушиваюсь, стараясь уличить посторонние звуки и голоса спец служб. Может, ее завербовали! — Яна? Это я, Наташа! Яна!

Молчу.

— Ясно, — подруга хмыкает в трубку. — Тогда так: Хьюстон, у нас проблемы! Решетникова, блин, не тормози!

Расслабляюсь.

Этой фразой мы с Наташкой обусловились подавать друг другу сигналы, когда нужна взаимовыручка или приглашая «перекурить» в подсобке, чтобы перетереть свежие сплетни наедине и без лишних ушей.

— Наташа, ты там одна? — вкрадчиво спрашиваю.

— Нет. Со мной оперативная группа по поимке особо важного преступника Решетниковой Яны. Руки вверх, пиф-паф!

Шутит. Раз шутит, значит, не всё так плохо.

— Очень смешно. У меня тут сердце в пятки от страха свалилось, а тебе весело, — укоризненно бурчу.

— Вот поэтому и звоню. А то донакручиваешь себя до неизвестно чего. Мы с Рубином Артуровичем все ногти друг у друга сгрызли. Ты почему на его звонки не отвечала? — ругается Натаха.

— А кто его знает, с какой целью он мне звонит?

Наташка молчит.

— Ты права, в этом есть смысл. Но увы, Решетникова, он звонил, потому что мы беспокоимся о тебе, — твердо докладывает подруга. — Ну и еще кое-что… — ее голос стихает и становится приближенно виновато-жалостливым.

Вот! Именно этого «кое-что» я смертельно боялась.

— Говори, — на выдохе прошу. Перед смертью не надышишься.

— Короче говоря, тут такое было! После того, как ты удрала, — начинает Наташка, а я скукоживаюсь до минимальных размеров, —ко мне подлетел Артурыч с выпученными глазами. Орал как безумный. Тебя искал! Я сначала вообще ничего не поняла. Решила, что он надрался, — делаю глубокий выдох. — Оказалось, что тот придурок, ну племянник который, на весь бар разнес, что ты его слуха лишила, — ой, мамочки! Прикладываю ладонь ко рту. Кажется, меня сейчас стошнит. — Перебаламутил всех. Его дядя сразу вызвал и скорую, и полицию, разве что МЧСники не прискочили. В общем, увезла его неотложка с полным сопровождением, — ну всё, Решетникова, суши сухари и брейся налысо. — Отвезли его в Склифосовского и сделали полное обследование головы. Об этом мне сегодня Рубин Артурович рассказал, — и тишина.

Чего она притихла?

Всё плохо, да?

— Ну? Наташ! Что-то обнаружили? — удерживаю трубку ухом, нервно заламывая кисти рук и пожевывая нижнюю губу.

— Обнаружили, — горестно вздыхает Наталья. И во мне тотчас что-то надрывается. Падает и разбивается. Это мои грезы об успешной жизни в столице. Это конец. Человека покалечила. — Признаки слабоумия нашли, — выдает подруга после длительной паузы, во время которой я успела попрощаться только со Степаном Васильевичем.

— Ох! — вскрикиваю я. — Это я так сделала? — ничего себе приложилась подносом.

— Нет, — почему-то хохочет Наталья, — это сделали его родители, когда решили зачать идиота!

Хлопаю глазами, смотря в одну точку, пока в трубке Наташка надрывается смехом.

— Тьфу ты! Дура! — рявкаю я. — Нашла, с чем шутить. Меня чуть Кондрат и брат его Инфаркт не схватили, а ты всё веселишься, — плююсь я.